В конце 1942 года в карантинном лагере первого резервного стрелкового полка, расположенного в Сибирском военном округе близ станции Бердск, собиралась группа новобранцев. Их разместили в холодной землянке с песчаным полом под командованием сержанта Яшкина, который, имея боевой опыт и орден, называл лагерь «чёртовой ямой». Среди новобранцев оказались представители разных социальных групп: бывшие уголовники с золотых приисков Енисея, сибирские старообрядцы и обычные парни из низовьев Оби, такие как Рындин и Шестаков. Лагерь находился отдельно от основного расположения полка для предотвращения заноса инфекций. В течение трёх месяцев новобранцы должны были пройти боевую подготовку перед отправкой на фронт, где ситуация была сложной.

Условия жизни были тяжёлыми: столовая представляла собой длинный прилавок под навесом, стоять в грязи было необходимо, чтобы получить пищу. Политработником полка был капитан Мельников, обладавший ограниченными знаниями, что делало его политбеседы малопонятными, особенно на фоне постоянных отступлений советских войск. В лагере сформировалась группа под руководством Зеленцова, включавшая детдомовцев Хохлака и Фефелова, механизаторов Уварова и Шевелева, а также Шестакова и Рындина, которые выполняли тяжёлую работу. Вскоре новобранцев перевели в казармы, где первая рота под командованием старшины Шпатора получила половину сырой казармы, вместе с другой ротой образуя первый стрелковый батальон.

Первый день в казармах сопровождался сытным обедом и походом в баню, которая оказалась новой, но сырой и холодной. Одежда и обувь были поношенными и не подходили высоким бойцам, таким как Рындин и Булдаков. Последний, отказавшись от неподходящей обуви, попал на беседу к капитану Мельникову, где рассказал о тяжёлом детстве и героическом труде, умолчав о проблемах в семье и собственном избегании тюрьмы благодаря призыву. После этого капитан стал относиться к нему с осторожностью, а товарищи уважали за политическую грамотность. Командиром первой роты был жестокий и деспотичный Пшённый, которого бойцы боялись, в то время как его заместитель, младший лейтенант Щусь, раненый и награждённый орденом, пользовался симпатией.

Через несколько недель бойцы были распределены по специальным ротам, а вместо ушедших прибыло новое пополнение, в том числе смертельно больной Попцов. К середине зимы в роте появилось много истощённых солдат, страдавших от голода, вшей и куриной слепоты. Солдаты пытались различными способами добыть пищу. В роту прибыли Васконян, сын высокопоставленных родителей, и Боярчик, оба с еврейско-армянскими и русскими корнями. Васконян, обладавший обширными знаниями, стал подопечным Булдакова, который в обмен получал информацию. В декабре прибыло пополнение из Казахстана в летнем обмундировании, среди которых было много больных и умирающих. Больных отправили в госпитали, а остальных распределили по ротам.

Когда первый батальон работал на выкатке леса, их заметил молодой генерал, после чего в столовую пришла проверка, но улучшений не последовало, что свидетельствовало о неподготовленности страны к затяжной войне. Молодёжь не выдерживала армейской жизни, дисциплина падала, и Пшённый приказал всем, включая слабых, выйти на строевую подготовку. Во время пробежки Попцов упал, и командир роты избил его до смерти. Солдаты едва не расправились с Пшённым, но их остановили Щусь и Яшкин. Щусь, сын сосланных казаков, воспитывался тёткой-монахиней, которая передала его усыновителям из рода Щусевых, направившим его на военную службу. Несмотря на нелюбовь большинства командиров, он пользовался поддержкой политрука.

Ситуация в полку ухудшалась. Рындин, страдающий от голода, замкнулся и молился, испытывая страх перед будущим. У Яшкина обострилась болезнь печени; он пережил множество боёв и ранений, но понимал, что скоро его направят на фронт из-за характера и состояния здоровья. Новая проверка привела к отмене наказаний за чистку картошки, что улучшило питание. Высоким бойцам начали давать дополнительные порции, что улучшило их состояние. 20 декабря состоялся военный трибунал над Зеленцовым, обвинённым в связях с Боярчиком, который сбежал на фронт. Мать Боярчика, активная большевичка и работник культуры, после ссылок сумела добиться признания, а сын освоил рисование пропагандистской атрибутики. Зеленцов поселился в клубе, где влюбился в билетёршу, а после её беременности передал её матери и занял её место в клубе, где вел себя вызывающе и агрессивно. Суд над ним превратился в фарс, и вместо расстрела он был приговорён к штрафной роте, а провожали его как героя.

Старший лейтенант Скорик, знакомый с Щусем по военному училищу, сообщил о начале показательных расстрелов по приказу № 227. История семьи Скорика была трагичной: отец, учёный-энтомолог еврейского происхождения, был ошибочно расстрелян как враг народа, а мать пропала без вести. Сам Скорик, подвергшись давлению, отрёкся от отца, но через полгода получил извинения и поступил в особое военное училище. Работа на кухне вызвала у Шестакова воспоминания о семье: отец был бригадиром в рыболовецкой бригаде, мать происходила из смешанного этнического происхождения, после смерти отца она связалась с приёмщиком рыбы Оськиным, позже ушедшим на фронт. Сам Шестаков тоже ушёл на войну, тоскуя по сестрам и первой любви.

Из второй роты исчезли братья-близнецы Снегирёвы, которых спустя несколько дней нашли с полными мешками еды в родной деревне. Их приговорили к расстрелу, несмотря на надежды на более мягкое наказание, как у Зеленцова. Только Яшкин знал, что казнь неизбежна. В начале января 1943 года Яшкин лечился в госпитале, а первая рота была направлена в совхоз на зимний обмолот хлеба, где бойцов расселили по избам деревни Осипово. Там у Щуся появилась возлюбленная. Большинство солдат, происходивших из крестьянских семей, работали эффективно. Шевелев и Уваров починили колхозный комбайн и обмолотили зерно, сохранённое под снегом.

Комполка намеревался оставить Васконяна в штабе, но тот предпочёл идти на фронт вместе с другими. Маршевые роты, сформированные в Новосибирске, приняли генерал Лахонин и майор Зарубин, которые вместе с ротами отправились на фронт. Командиры также были направлены в боевые части.

Персонажи

Володя Яшкин — сержант, опытный фронтовик.

Коля Рындин — новобранец, сибирский старообрядец, добродушный богатырь двухметрового роста.

Лёша Шестаков — новобранец, высокий парень из сибирской деревни.

Мельников — капитан, политработник полка; полуграмотный и невежественный.

Никита Зеленцов — новобранец, бывалый зек, жулик и вор; происходит из раскулаченной крестьянской семьи.

Гришка Хохлак, Фефелов — новобранцы, детдомовцы, опытные воры-карманники.

Костя Уваров, Вася Шевелев — новобранцы, в прошлом - колхозные механизаторы.

Аким Агафонович Шпатор — пожилой старшина, служивший фельдфебелем ещё в Первую мировую войну.

Лёха Булдаков — новобранец, хитрец и прохвост; уйдя в армию, избежал тюремного заключения.

Пшённый — командир первой роты, жестокий самодур.

Алексей Донатович Щусь — младший лейтенант, заместитель комроты, кавалер ордена Красной Звезды; происходит из семьи раскулаченных казаков.

Попцов — красноармеец, ставший доходягой из-за болезней и голода; убит Пшённым.

Ашот Васконян — новобранец, из интелли­гентной семьи; образованный и начитанный.

Феликс Боярчик — новобранец; воспитывался репресси­рованной матерью-одиночкой; в прошлом - художник в сельском клубе.

Нелька Зыкова, Фая — санинструкторы; у Фаи генетическое заболевание - тело покрыто шерстью, Нелька её защищает и опекает.

Лев Соломонович Скорик — лейтенант особого отдела; сын учёного-энтомолога, репресси­ро­ванного и расстре­лянного по ошибке.

Оськин — отчим Шестакова, приёмщик рыбы в рыбкоопе; шалопай по кличке Герка - горный бедняк.

Снегирёвы — братья-близнецы; расстреляны как дезертиры из-за того, что отлучились за продуктами в родную деревню.

Пров Фёдорович Лахонин — генерал, принявший маршевые роты, в состав которых вошёл 21-ый стрелковый полк.

Александр Васильевич Зарубин — майор, заместитель командира артилле­рийского полка; друг Лахонина, у них общая жена.