По безлюдной степи вдоль железнодорожного пути, под свинцовым небом с силуэтом Уральских гор, идёт женщина. Её глаза наполнены слезами, дыхание становится затруднённым. У небольшого километрового столба она останавливается, тихо повторяет цифру, обозначенную на нём, спускается с насыпи и на сигнальном кургане находит могилу с пирамидкой. Женщина опускается на колени и шепчет: «Как долго я искала тебя».

Войска продолжали добивать почти окружённую и истощённую немецкую группировку, чьё командование, подобно ситуации под Сталинградом, отвергло ультиматум безоговорочной капитуляции. Взвод лейтенанта Бориса Костяева вместе с другими подразделениями встретил прорывающихся противников. Ночной бой с применением танков, артиллерии и реактивных установок «Катюша» был жестоким — противник, истощённый морозом и отчаянием, наносил сильный удар, обе стороны несли потери. Отбив атаку, взвод собрал убитых и раненых и отправился на отдых в ближайший хутор.

За баней на снегу Борис заметил убитых старика и старуху, лежащих рядом и словно укрывающих друг друга. Местный житель Хведор Хвомич рассказал, что эти люди прибыли на хутор из Поволжья в голодный год и пасли колхозный скот — пастух и пастушка. При похоронах их руки были сцеплены настолько крепко, что их не удалось разъединить. Солдат Ланцов тихо прочёл молитву над покойниками, что удивило Хведора, который сам забыл религиозные обряды, бывший в молодости безбожником и агитировавший стариков избавиться от икон, но те не последовали его совету.

Солдаты разместились в доме девушки Люси, где согревались и пили самогон. Все были уставшими, некоторые напивались и ели картошку, лишь старшина Мохнаков оставался трезвым. Люся, присоединившись к компании, сказала: «С возвращением вас… Мы так долго вас ждали».

По очереди солдаты укладывались спать, а те, кто ещё сохранял силы, продолжали пить, есть и вспоминать мирную жизнь. Борис, выйдя в сени, услышал шёпот и прерывающийся голос Люси: «Не нужно. Товарищ старшина…» Лейтенант решительно пресёк домогательства старшины, вывел его на улицу, между ними возник конфликт, сопровождавшийся угрозами. Разгневанный Мохнаков ушёл в другую избу.

Люся пригласила лейтенанта в дом, где остальные спали, провела на чистую половину, дала халат для переодевания и приготовила корыто с водой у печи. После умывания Борис лёг, и усталость быстро одолела его.

Ещё до рассвета командир роты вызвал лейтенанта. Люся не успела даже постирать его форму и была расстроена. Взвод получил приказ выбить врага из соседнего села — последнего опорного пункта. После короткого боя село было занято, вскоре туда прибыл командующий фронтом со свитой. Борис впервые видел легендарного командующего вблизи. В одном из сараев нашли застрелившегося немецкого генерала, которого приказали похоронить с воинскими почестями.

Вернувшись в тот же дом, Борис вскоре погрузился в крепкий сон. Ночью к нему пришла Люся — его первая женщина. Он рассказал о себе, читал письма матери и вспоминал детство, когда мать водила его в Москву в театр на балет, где на сцене танцевали пастух и пастушка, любившие друг друга открыто и без страха. Борис думал, что такая беззащитная доверчивость недоступна злу.

Люся слушала, затаив дыхание, понимая, что эта ночь была единственной. В этот момент они забыли о войне — двадцатилетний лейтенант и девушка, старше его на один военный год.

Люся узнала, что взвод пробудет на хуторе ещё двое суток, но утром поступил приказ ротного: догнать основные силы, которые уже далеко ушли, на машинах. Люся, поражённая внезапным расставанием, сначала осталась в доме, затем не выдержала и догнала машину с солдатами, не стесняясь никого, целовала Бориса и с трудом оторвалась от него.

После тяжёлых боёв Борис просил у замполита отпуск, и тот уже собирался отправить лейтенанта на краткосрочные курсы, чтобы тот мог на сутки встретиться с любимой. Однако этого не случилось: взвод не отвели на переформирование из-за продолжающихся боёв. В одном из боёв героически погиб Мохнаков, подорвавшись с миной под немецкий танк. В тот же день Борис был ранен осколком в плечо.

В медсанбат поступало много раненых, Борис долго ждал перевязок и лекарств. Врач, осматривая его рану, не понимал, почему лейтенант не идёт на поправку. Тоска съедала Бориса. Однажды ночью врач сообщил о назначении эвакуации, отметив, что в полевых условиях душевные раны не лечат.

Санитарный поезд вёз Бориса на восток. На одном из полустанков он заметил женщину, похожую на Люсю. Санитарка Арина, ухаживая за лейтенантом, удивлялась ухудшению его состояния.

Борис смотрел в окно, испытывая жалость к себе, раненым товарищам, к Люсе, оставшейся на пустом украинском хуторе, к старикам, похороненным в огороде. Лица пастуха и пастушки он уже не мог вспомнить, и казалось, что они похожи на мать, отца и всех знакомых ему людей.

Однажды утром Арина, придя умывать Бориса, обнаружила, что он умер. Его похоронили в степи, сделав пирамидку из сигнального столбика. Арина с горечью сказала: «Такое лёгкое ранение, а он умер».

Послушав землю, женщина сказала: «Спи. Я уйду, но вернусь к тебе. Там уже никто не сможет нас разлучить».

То, что было Борисом, осталось в безмолвной земле, оплетённое корнями трав и цветов, уснувших до весны. Он остался один посреди России.