Профессор Преображенский и доктор Борменталь обедали в столовой за аккуратно накрытым столом, рядом с которым стоял небольшой столик с закусками и разнообразной водкой. В помещении присутствовал и пёс Шарик, который, услышав и почувствовав запахи еды, невольно начал слюнявить. Во время трапезы профессор рекомендовал Борменталю предпочитать обычную русскую водку вместо английской, отмечая, что купленная в магазинах водка обычно слабее — около 30 градусов вместо 40, в отличие от той, что готовила его кухарка. Он также объяснил доктору, в какой последовательности следует употреблять закуски.

Профессор попросил не поднимать за обедом темы, связанные с большевизмом и медициной, а также воздержаться от чтения советских газет перед едой, поскольку, по его наблюдениям, это ухудшает пищеварение. Он отметил, что пациенты, не читающие газет, чувствовали себя лучше, тогда как те, кого заставляли читать «Правду», теряли в весе. Внезапно в помещении раздалось пение участников общего собрания домового комитета, что вызвало у профессора сильное негодование.

Вспоминая довоенное время, профессор отметил, что тогда жильцы оставляли на лестничных площадках калоши и другие вещи, которые никому не пропадали. Сейчас же калоши запирают на ключ и охраняют, все ходят в грязной обуви по мраморным ступеням, из парадного убрали цветы и ковры, хотя, по его мнению, Карл Маркс этого не запрещал. Он подчеркнул, что раньше у пролетариата не было калош, а теперь они носят калоши профессора. Доктор Борменталь связывал эту ситуацию с повсеместной разрухой, однако профессор возразил, что разруха исчезнет сама собой, когда пролетарии прекратят коллективное пение и начнут заботиться о чистоте туалетов.

Доктор предупредил, что высказывания профессора могут показаться контрреволюционными, но тот ответил, что говорит не о контрреволюции, а о здравом смысле и жизненном опыте. По окончании обеда Преображенский передал Борменталю причитающуюся ему часть дневной выручки и направился в оперу. Шарик, насытившись и получив в течение обеда несколько вкусных кусочков со стола, подумал о профессоре как о «добром волшебнике, маге и кудеснике из собачьей сказки».