Рассказ ведётся от лица молодого врача, имя которого в тексте не указано, действие происходит в 1917 году. Молодой специалист отмечает свой двадцать четвёртый день рождения, проводя его на отдалённом Н-ском участке. Зима приносит сильный холод и снег, что фельдшер образно называет «тьмой египетской». После того как они с фельдшером и двумя акушерками выпивают по рюмке разведённого спирта и закусывают местными шпротами, начинают вспоминать забавные случаи из медицинской практики.

Первым вспоминается случай с женщиной около тридцати лет, которая утверждала, что выпила пузырёк настоя белладонны, сильнейшего яда, который обычно принимается осторожно по пять капель в день. Несмотря на это, никаких признаков отравления у пациентки не наблюдалось, и она настаивала на получении новой дозы. Фельдшер подозревал, что женщина могла угостить каплями соседей. Тем не менее, ей не выдали дополнительной порции, а врач прописал валерьянку и до сих пор не мог объяснить, что произошло с белладонной.

Далее вспоминается Леопольд Леопольдович, прежний врач участка, которого уважали местные крестьяне. Однажды он назначил одному из них французские горчичники от ларингита, объяснив, что нужно налепить их на спину и грудь и снять через десять минут. Спустя два дня больной обратился с жалобой на отсутствующий эффект, выяснилось, что он наклеил горчичники на тулуп и носил их так все это время.

Одна из акушерок рассказала о случае тяжёлых родов, когда при осмотре в родовом канале обнаружила сахар-рафинад. Такая находка объяснялась тем, что бабка-знахарка пыталась привлечь младенца «на сладкое», поскольку тот никак не мог появиться на свет. Обе акушерки затем перечислили ряд сохранившихся в деревнях странных обычаев: например, женщинам набивали рот щетиной как хорошую примету, а при неправильном положении плода роженицу подвешивали вверх ногами к потолку, чтобы ребёнок перевернулся. Также была упомянута ситуация, когда бабка-повитуха сделала прокол плодного пузыря, что привело к гибели ребёнка.

После ухода гостей молодой врач только собирался лечь спать, когда к нему привезли больного мельника, страдающего от малярии. Врач отметил его как приятного и сообразительного человека. Мельника поместили в палату и назначили приём хинина по одному порошку перед каждым приступом. Однако ночью доктора разбудили, сообщив, что больной умирает. Оказалось, что мельник решил принять сразу все порошки, чтобы не возиться с приёмом. Врач всю оставшуюся ночь занимался спасением пациента, проводил промывание желудка. Утром, уже засыпая, он твёрдо решил посвятить себя борьбе с невежеством, символизируемым им как «тьма египетская».