×

Анализ произведения Колокол Углича Солженицына

Анализ произведения Колокол Углича Солженицына

  • ЖАНРЫ 359
  • АВТОРЫ 256 286
  • КНИГИ 587 058
  • СЕРИИ 21 814
  • ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 544 079

В издании сохранена авторская орфография. Ее принципы изложены в работе «Некоторые грамматические соображения» (Солженицын А.И. Публицистика. В 3 т. Т. 3. Ярославль, 1997).

В оформлении обложки использован снимок Матрены Васильевны Захаровой у своей избы, сделанный А.И. Солженицыным осенью 1956 г.

© А.И. Солженицын, наследники, 2014

© ООО «Издательство АСТ», 2015

Один день Ивана Денисовича

В пять часов утра, как всегда, пробило подъём – молотком об рельс у штабного барака. Перерывистый звон слабо прошёл сквозь стёкла, намёрзшие в два пальца, и скоро затих: холодно было, и надзирателю неохота была долго рукой махать.

Звон утих, а за окном всё так же, как и среди ночи, когда Шухов вставал к параше, была тьма и тьма, да попадало в окно три жёлтых фонаря: два – на зоне, один – внутри лагеря.

И барака что-то не шли отпирать, и не слыхать было, чтобы дневальные брали бочку парашную на палки – выносить.

Шухов никогда не просыпал подъёма, всегда вставал по нему – до развода было часа полтора времени своего, не казённого, и кто знает лагерную жизнь, всегда может подработать: шить кому-нибудь из старой подкладки чехол на рукавички; богатому бригаднику подать сухие валенки прямо на койку, чтоб ему босиком не топтаться вкруг кучи, не выбирать; или пробежать по каптёркам, где кому надо услужить, подмести или поднести что-нибудь; или идти в столовую собирать миски со столов и сносить их горками в посудомойку – тоже накормят, но там охотников много, отбою нет, а главное – если в миске что осталось, не удержишься, начнёшь миски лизать. А Шухову крепко запомнились слова его первого бригадира Кузёмина – старый был лагерный волк, сидел к девятьсот сорок третьему году уже двенадцать лет, и своему пополнению, привезённому с фронта, как-то на голой просеке у костра сказал:

– Здесь, ребята, закон – тайга. Но люди и здесь живут. В лагере вот кто подыхает: кто миски лижет, кто на санчасть надеется да кто к куму ходит стучать.

Насчёт кума – это, конечно, он загнул. Те-то себя сберегают. Только береженье их – на чужой крови.

Всегда Шухов по подъёму вставал, а сегодня не встал. Ещё с вечера ему было не по себе, не то знобило, не то ломало. И ночью не угрелся. Сквозь сон чудилось – то вроде совсем заболел, то отходил маленько. Всё не хотелось, чтобы утро.

Но утро пришло своим чередом.

Да и где тут угреешься – на окне наледи намётано, и на стенах вдоль стыка с потолком по всему бараку – здоровый барак! – паутинка белая. Иней.

Шухов не вставал. Он лежал на верху вагонки, с головой накрывшись одеялом и бушлатом, а в телогрейку, в один подвёрнутый рукав, сунув обе ступни вместе. Он не видел, но по звукам всё понимал, что делалось в бараке и в их бригадном углу. Вот, тяжело ступая по коридору, дневальные понесли одну из восьмиведерных параш. Считается инвалид, лёгкая работа, а ну-ка поди вынеси, не пролья! Вот в 75-й бригаде хлопнули об пол связку валенок из сушилки. А вот – и в нашей (и наша была сегодня очередь валенки сушить). Бригадир и помбригадир обуваются молча, а вагонка их скрипит. Помбригадир сейчас в хлеборезку пойдёт, а бригадир – в штабной барак, к нарядчикам.

Да не просто к нарядчикам, как каждый день ходит, – Шухов вспомнил: сегодня судьба решается – хотят их 104-ю бригаду фугануть со строительства мастерских на новый объект «Соцгородок». А Соцгородок тот – поле голое, в увалах снежных, и, прежде чем что там делать, надо ямы копать, столбы ставить и колючую проволоку от себя самих натягивать – чтоб не убежать. А потом строить.

Там, верное дело, месяц погреться негде будет – ни конурки. И костра не разведёшь – чем топить? Вкалывай на совесть – одно спасение.

Бригадир озабочен, уладить идёт. Какую-нибудь другую бригаду, нерасторопную, заместо себя туда толкануть. Конечно, с пустыми руками не договоришься. Полкило сала старшему нарядчику понести. А то и килограмм.

Испыток не убыток, не попробовать ли в санчасти косануть, от работы на денёк освободиться? Ну прямо всё тело разнимает.

И ещё – кто из надзирателей сегодня дежурит?

Дежурит – вспомнил – Полтора Ивана, худой да долгий сержант черноокий. Первый раз глянешь – прямо страшно, а узнали его – из всех дежурняков покладистей: ни в карцер не сажает, ни к начальнику режима не таскает. Так что полежать можно, аж пока в столовую девятый барак.

Вагонка затряслась и закачалась. Вставали сразу двое: наверху – сосед Шухова баптист Алёшка, а внизу – Буйновский, капитан второго ранга бывший, кавторанг.

Старики дневальные, вынеся обе параши, забранились, кому идти за кипятком. Бранились привязчиво, как бабы. Электросварщик из 20-й бригады рявкнул:

– Эй, фитили́! – и запустил в них валенком. – Помирю!

Валенок глухо стукнулся об столб. Замолчали.

В соседней бригаде чуть буркотел помбригадир:

– Василь Фёдорыч! В продстоле передёрнули, гады: было девятисоток четыре, а стало три только. Кому ж недодать?

Он тихо это сказал, но уж конечно вся та бригада слышала и затаилась: от кого-то вечером кусочек отрежут.

А Шухов лежал и лежал на спрессовавшихся опилках своего матрасика. Хотя бы уж одна сторона брала – или забило бы в ознобе, или ломота прошла. А ни то ни сё.

Пока баптист шептал молитвы, с ветерка вернулся Буйновский и объявил никому, но как бы злорадно:

– Ну, держись, краснофлотцы! Тридцать градусов верных!

И Шухов решился – идти в санчасть.

И тут же чья-то имеющая власть рука сдёрнула с него телогрейку и одеяло. Шухов скинул бушлат с лица, приподнялся. Под ним, равняясь головой с верхней нарой вагонки, стоял худой Татарин.

Значит, дежурил не в очередь он и прокрался тихо.

– Ще-восемьсот пятьдесят четыре! – прочёл Татарин с белой латки на спине чёрного бушлата. – Трое суток кондея с выводом!

И едва только раздался его особый сдавленный голос, как во всём полутёмном бараке, где лампочка горела не каждая, где на полусотне клопяных вагонок спало двести человек, сразу заворочались и стали поспешно одеваться все, кто ещё не встал.

– За что, гражданин начальник? – придавая своему голосу больше жалости, чем испытывал, спросил Шухов.

С выводом на работу – это ещё полкарцера, и горячее дадут, и задумываться некогда. Полный карцер – это когда без вывода.

– По подъёму не встал? Пошли в комендатуру, – пояснил Татарин лениво, потому что и ему, и Шухову, и всем было понятно, за что кондей.

На безволосом мятом лице Татарина ничего не выражалось. Он обернулся, ища второго кого бы, но все уже, кто в полутьме, кто под лампочкой, на первом этаже вагонок и на втором, проталкивали ноги в чёрные ватные брюки с номерами на левом колене или, уже одетые, запахивались и спешили к выходу – переждать Татарина на дворе.

Если б Шухову дали карцер за что другое, где б он заслужил, – не так бы было обидно. То и обидно было, что всегда он вставал из первых. Но отпроситься у Татарина было нельзя, он знал. И, продолжая отпрашиваться просто для порядка, Шухов, как был в ватных брюках, не снятых на ночь (повыше левого колена их тоже был пришит затасканный, погрязневший лоскут, и на нём выведен чёрной, уже поблекшей краской номер Щ-854), надел телогрейку (на ней таких номера было два – на груди один и один на спине), выбрал свои валенки из кучи на полу, шапку надел (с таким же лоскутом и номером спереди) и вышел вслед за Татарином.

Вся 104-я бригада видела, как уводили Шухова, но никто слова не сказал: ни к чему, да и что скажешь? Бригадир бы мог маленько вступиться, да уж его не было. И Шухов тоже никому ни слова не сказал, Татарина не стал дразнить. Приберегут завтрак, догадаются.

Лингвистический анализ текста «Колокольня» А. И. Солженицына. Русский язык. 11 класс. Разработка урока

Цели урока:

  • Образовательная: познакомить учащихся с циклом миниатюр А.И.Солженицына «Крохотки», проанализировать «Колокольню».
  • Развивающая: совершенствовать читательскую и культуроведческую компетенции учащихся, развивать коммуникативную и речевую компетенции.
  • Воспитывающая: помочь усвоить школьникам национальные духовно-нравственные ценности, воспитывать бережное отношение к национальным культурным святыням.

Задачи урока:

  • вызвать познавательный интерес к проблеме как психологическую готовность к поиску её решения;
  • способствовать умению строить речевое высказывание в устной и письменной форме;
  • организовать осознанное прослушивание миниатюры в авторском исполнении;
  • научить извлекать необходимую информацию из прослушанного и прочитанного текста и делать выводы;
  • обеспечить понимание, отработку и усвоение новых знаний.

Тип урока: чтение и анализ художественного текста.

Форма урока: работа в творческой мастерской.

При организации мастерских учитель создает такие условия для школьников, чтобы процесс получения знаний проходил как поиск – исследование, поиск – открытие, индивидуальное и групповое изучение художественного текста. Позиция учителя – это позиция мастера, помогающего организовать способы деятельности, способы взаимодействия в классном коллективе.

Ход урока

1. Слово учителя

На экране открыта презентация («А.И.Солженицын «Колокольня», портрет писателя), состоящая из одного слайда.

– Ребята, что вы знаете об этом произведении А.Солженицына?

А.И.Солженицын – один из самых популярных и влиятельных писателей нашего времени. Его творчество, жизненный путь, политические взгляды, мировоззрение являлись и являются предметом интереса и изучения не только в России, но и во всем мире. Это писатель, открывший деревенскую литературу для широкого круга читателей, это мастер «лагерной» прозы, это политик, озабоченный обустройством России.

У Солженицына есть маленькие миниатюры, которые писатель назвал «Крохотки». (Небольшое сообщение подготовленного обучающегося).

2. Общая характеристика цикла «Крохотки»

Само название представляет окказиальное слово (от латинского – случайный), крохотки – это индивидуально – авторское название, такого слова в литературном языке нет.

Первые «Крохотки» писались в разное время с 1958 по 1960 год, многие по впечатлениям от велосипедных поездок А.И.Солженицына по Средней России. Попытки напечатать их на Родине оказались безрезультатными, поэтому первая публикация была осуществлена за границей – в журнале «Грани» (Франкфурт, 1964, № 56).

Серия «Крохоток», появившаяся в печати с 1996 по 1999 год, продолжает «Крохотки» 50-60-х годов. Писатель признается, что, только оказавшись у себя на Родине, спустя тридцать лет, он вновь обретает способность писать их. Видимо, «крохотки» – жанр для Солженицына настолько сокровенный, что на чужбине он не может их писать.

Тематика «Крохоток» различная. Например, в миниатюре «Путешествие вдоль Оки» автор сожалеет о бездуховности своих современников, которые превратили в руины старинные православные церкви. В «Крохотках» противопоставлены прошлое и настоящее, мир природы и мир техники, которая окружает человека

В критике существуют разные точки зрения на жанровую природу «Крохоток». Первая точка зрения – это стихотворение в прозе. Жанровая аналогия со стихотворением выражается в ритме словесных повторов, в интонационных перебоях, в эмоциональной выразительности инверсий.

Другая точка зрения: «Крохотки» Солженицына – это малый эпос.

В «Крохотках» отражены основные идейно-художественные тенденции, главные мотивы всего творчества А.И.Солженицына и в особенности художественный почерк писателя.

(Учитель читает миниатюру «Колокольня», затем прослушивают эту же миниатюру в исполнении автора.)

Объяснить непонятные слова и выражения:

…Молога и вся на дне…

Молога – город при впадении реки Молога в Волгу в 32 километрах от Рыбинска. Первое упоминание в 1149 году, был центром удельного княжества, в XV—начале XX веках — крупный торговый центр. Население в начале XX века насчитывало около 5 тысяч человек. В сентябре 1935 было принято постановление Правительства СССР о начале строительства Рыбинского и Угличского гидроузлов.

Переселение продолжалось и следующие четыре года. А к весне 1941 года, когда поджимали сроки, эвакуация из Мологи напоминала бегство военного времени. Везде раздавались взрывы: это саперы уничтожали каменные здания, чтобы потом не мешали судоходству. Некоторые из мологжан помнят, как взрывали Богоявленский собор. Его кладка была сделана на совесть, потому что, когда раздался взрыв, весь храм поднялся на воздух, а потом невредимым опустился на прежнее место. Пришлось «добивать» еще несколькими мощными взрывами.

К апрелю 1941-го с территории между Мологой и Шексной было выселено около 130 тысяч человек. Некоторые коренные жители нашли здесь смерть. «Докладываю, что граждан, добровольно пожелавших уйти из жизни со своим скарбом при наполнении водохранилища, насчитывается 294 человека, – писал начальник Мологского отделения Волголага Скляров майору НКВД Журину. – Среди них были те, кто накрепко закреплял себя замками, предварительно приковав себя к глухим предметам…»
Заполнение продолжалось до 1947 года. В том числе было затоплено 3645 кв. км лесов. На дне Рыбинского водохранилища покоятся деревни, кладбища и даже целые сёла с церквями. Долгие годы тема Мологи была запретной, зловещий заговор молчания стоял над затопленным краем. Об этом нельзя было писать. Полвека в открытой печати о Мологе не было сказано ни одного слова. Встречались земляки, стараясь не привлекать к себе внимания, почти тайно.

Сейчас на месте города Мологи, а также более чем шестисот сел и деревень, плещется Рыбинское водохранилище.

Уровень водохранилища колеблется, и приблизительно раз в два года Молога показывается из воды. Обнажаются улиц, фундаменты домов, кладбище с надгробиями.

В один окоём

Сложное существительное, образованное от слов око + емкий.

ОКО, -а, мн. очи, очей (устар. и высок.) и (стар.) очеса, очес, ср. (устар. и высок.). То же, что глаз (в 1 знач.). Видит о., да зуб неймет (посл. о невозможности получить то, что кажется доступным). О. за о., зуб за зуб (о тех, кто мстит, ничего не забывая, не прощая). * В мгновение ока (книжн.) — в один миг, мгновенно, сразу.

Ёмкий- вместительный, способный много вместить чего-нибудь.

Китеж

Легенда о граде Китеже, Китежская легенда, цикл преданий о городе, будто бы погрузившемся в озеро Светлояр (ныне Воскресенский район Горьковской области) и т. о. избежавшем разорения татарами. По преданию, в тихую погоду можно слышать звон колоколов, а в глубине озера видеть здания утонувшего города. На материале легенды и древнерусской повести о Петре и Февронии создана опера Н. А. Римского-Корсакова “Сказание о невидимом граде Китеже и деве Февронии” (1907).

Атланти́да

Легендарный остров (архипелаг или даже континент), находившийся в современном Атлантическом океане и опустившийся в один день на дно океана в результате землетрясения и наводнения, вместе со своими жителями — атлантами 9000 лет назад.

3. Стадия осмысления содержания

– Определить тему, идею, проблематику «крохотки» (тема – изображение колязинской колокольни; идея – чудом сохранившаяся после затопления города колокольня является символом надежды воскрешения Руси; проблема – 1) безответственного отношения власти к тому, что она призвана защитить; 2) уничтожения русских городов, русской старины).

– Что вы слышали о калязинской колокольне? (Перед ребятами слайд: калязинская колокольня.)

Калязин – один из старинных городов Тверской земли. Этот город вырос на Волге. Первое известное упоминание о нем относится к 12 веку. В 15 веке в этом городе был построен Троицкий Калязинский монастырь. Монастырь стал украшением города, центром его экономической и духовной жизни. В разное время в Калязин, в Троицкий монастырь, приезжали царствующие особы. Надо отметить, что монастырь всегда служил государству и отечеству.

При монастыре была построена колокольня в 16 веке. Высота ее более 74 метров. Это была колокольня с 12 колоколами. Самый большой колокол весом в 501 пуд был отлит в ноябре 1835 года на средства Полежаевых, жителей этого города.

Много бед пережил этот город: и монголо-татарское иго, и нашествие поляков, и Гражданскую войну.

В 1932 году было принято решение о строительстве глубоководного пути от Москвы до Астрахани. При возведении гидроузла уровень воды поднялся на 12 метров. Часть города Калязин, а именно главную улицу, где стоял собор, затопили. При этом собор разрушили, а колокольню оставили.

Сегодня от прежнего города осталось несколько улиц, три церкви, монастырские острова да колокольня. Теперь каменная колокольня – памятник великолепной архитектуры, главная достопримечательность Калязина. И так стоит она с 1932 года в воде. Вокруг колокольни образовался естественный островок. Туда на теплоходах возят туристов, поэтому у островка построен небольшой причал.

К сожалению, многие великие стройки советской страны принесли немало горя и слез на берега реки Волги. Волна чудовищного разорения прокатилась по калязинской земле. В этом районе в зону затопления вошло 65 населенных пунктов. Больше половины из них скрылись под водой полностью. Тогда же отзвонили навеки 15 церквей. В том числе и калязинская колокольня!

Многие писатели, историки, ученые оставили свое отношение к происходящему. В том числе и А.И.Солженицын.

Учитель ставит проблему: определить особенности жанра лирической миниатюры «Колокольня».

Задание всему классу: проанализировать «Колокольню» по плану:

  1. Каков предмет речи и какова индивидуально – авторская интерпретация?
  2. Каков образ автора – адресанта?
  3. Определите особенности авторского стиля. Какие изобразительно – выразительные средства языка он использует для выражения авторской идеи?

Класс, предварительно разделившийся на учебные группы, приступает к работе.

4. Группы представляют итог своих исследований текста, анализа текста

Первая группа отмечает, что авторская позиция сразу же проявляется в первом абзаце, которое представляет риторическое обращение к современникам: писатель адресует свое послание именно нам: «Кто хочет увидеть нашу недотопленную Россию – не упустите посмотреть на калязинскую колокольню». Эпитет «недотопленную» относится не только к колокольне, но и ко всем старинным культурным ценностям.

Во втором предложении говорится о колокольне: художественное пространство подчеркивается рядом уточняющих членов предложения: «при соборе», «в гуще…», «вблиз Гостиного двора, и на площадь к ней…».

Третье предложение раскрывает трагедию затопленного города, который «невежественной волей самодурных властителей ушел под воду». В следующем предложении город сравнивается с легендарным Китежем и Атлантидой. Третья часть миниатюры повествует о колокольне, которая выглядит прекрасно, потому что раньше умели строить на века «… добротной кладки…».

Восьмое предложение передает личностный, эмоциональный характер восприятия описанного автором, это подчеркивается риторическими вопросами: «каким чудом? – крест уцелел!».

В произведении передается особое восприятие автора, когда он описывает улочки, набережные города и сам город, это отношение подчеркивается эпитетами: «израненные, грустные улочки», «покошенные домишки», «фальшивая набережная», «полузамерзший, переломленный, недобитый город». По жанру «Колокольня» – это стихотворение в прозе, потому что на первый план выходит чувства, переживания автора, его оценка, его индивидуальное видение, его размышления.

Вторая группа в анализе отмечает, что это произведение построено как стихотворение в прозе: в тексте авторский свободный поток речи, она глубоко индивидуальная, это устное размышление автора об увиденном. Речь автора эмоциональна с элементами разговорного стиля, в которой содержится оценка событий и, как было отмечено, эта оценочность передана эпитетами.

Встречаются в тексте окказиальные слова: «окоем», «затопленцы» (напоминает слово беженцы), «запусти», которые также выражают субъективность авторского повествования.

Эмоциональность, субъективность авторского отношения к предмету речи четко выражается в последнем абзаце: повторы: «жить; и жить здесь», «диво-колокольня», «наша надежда», «наша молитва». Именно последнее предложение наполнено верой, надеждой, что та православная Русь воскреснет.

Третья группа дополняет ответы своих одноклассников, отмечая, что этот текст – размышление, адресант – автор обращается к своим современникам, напоминая им о национальных духовных ценностях, которые имеют тысячелетнюю историю, это подчеркивается словами «всю Русь». По жанру этот текст – размышление, в очерке присутствует строгая документальность, достоверность, информативность. У Солженицына в миниатюре содержится не только рассказ о колокольне, текст наполнен авторским пафосом. Описание полузатопленной колокольни вырастает до философского обобщения: писатель ставит вопросы об исторической памяти, о национальных ценностях. Кроме философского обобщения в произведении присутствует лирическое начало, которое подчеркнуто тропами и стилистическими фигурами. Наши одноклассники выделяли метафоры и эпитеты, находили фигуры речи: повторы, градацию.

5. Рефлексия

В классе происходит самоанализ собственной деятельности, ученики отмечают, что нового они узнали на уроке, выделяют интересные моменты в выступлениях своих одноклассников. На этапе рефлексии школьники рассказывают о своих впечатлениях, которые возникли у них, когда они услышали текст в авторском исполнении.

6. Задание на дом

По данному тексту написать сочинение-рассуждение в формате части С1 ЕГЭ.

Анализ произведения Колокол Углича Солженицына

ТЕМА ПАМЯТИ В «КРОХОТКАХ» А.И. СОЛЖЕНИЦЫНА

Титаева Евгения Владимировна

студент 4 курса, кафедра русского языка и литературы ТГУ, г. Тольятти

Мартынова Татьяна Ивановна

научный руководитель, канд. филол. наук, доцент ТГУ, г. Тольятти

Творчество Солженицына вызывает глубочайший интерес и у читателя, и у литературного исследователя. На первый план в его произведениях выдвигаются вопросы всечеловеческие, философские, которые волновали и не оставляют равнодушными и сегодня людей всех поколений. В наследии Солженицына и романы, и повести, публицистические статьи и художественные исследования. Особый интерес читателя вызывают лирические миниатюры. Их он называет «крохотками». На важность этого жанра для писателя указывает то, что он обращается к нему и в 60-х, и в 90-х годах.

К анализу «малой прозы» Солженицына обращались в своих работах ряд исследователей. Так, Л. Колобаева в своей статье выделила основные темы миниатюр Солженицына и объяснила выбранное писателем название «крохотки»,Б. Кодзис отмечает уникальность восприятия писателем окружающего мира, что придает его крохоткам форму мимолетных мгновений.С. Одинцова соотносила «Крохотки» Солженицына с «Квази» В. Маканина, уделяя особое место проблеме «утраты вечных ценностей», Ю. Орлицкий рассматривал опыт Солженицына в контексте «Стихотворений в прозе» И. Тургенева. Уделил внимание «Крохоткам» и В. Кузьмин в своей монографии, посвященной поэтике рассказов Солженицына. Он подчеркивал принципиальную значимость моментов содержательного и стилистического плана: «В «Крохотках» концентрация смысла и синтаксиса является главным средством борьбы с описательностью». К. Гордович рассматривал миниатюры Солженицына в контексте его собственных представлений о жанре рассказа, о художественных возможностях малой прозаической формы.

Стихотворение в прозе, или лирическая прозаическая миниатюра, жанр, сформировавшийся к середине XIX века. Жанрообразующими признаками миниатюры являются сверхмалый объем и детализация. Жанрообразующий фактор для лирической миниатюры чувство, мысль, переживание автора, т. е. лирическое начало. Лирическая миниатюра отличается от обыкновенного рассказа, прежде всего тем, что она не является повествовательной историей в малой форме, то есть рассказом как таковым, а является рассказом души, собственного «я» [1, с. 287].

Солженицын в своих миниатюрах на первый план выдвигает зарисовки мелких эпизодов окружающего мира, придавая им форму мимолётных мгновений, зафиксированных как будто наспех героем-повествователем и отражающих его актуальное настроение. Представленные таким образом «мгновения» повседневности приобретают необычную яркость, красочность, и одновременно выражают более глубокий, чем кажется на первый взгляд, смысл [3].

В «Крохотках» 90-х художественная мысль А.И. Солженицына, не теряя своей обобщающей энергии, предельно уплотняется, сжимаясь, порой до объема стихотворения в прозе, но, как правило, не перенимая его лирической природы [2, с. 29].

Интересным представляется рассмотреть тему памяти в «Крохотках».

В миниатюре «Мы то не умрем» писатель размышляет об утрате памяти об умерших. Люди подчас стараются убежать от мрачного, чтобы жить спокойно, припеваючи. Ведь не каждый будет готов встретить смерть, зная, что потом его могилу разровняют бульдозером. Так почему же сейчас такое неуважительное отношение даже к тем, кто погиб за наше будущее?

Писателя удивляет, что у нас в стране нет дня памяти, хотя как подмечает автор, «за нас больше всего погибло». Мы часто можем слышать слова «заброшенное кладбище». Это не значит, что у него нет администрации, ограждения, а просто люди перестали ходить к своим родным, начали их забывать, погрузились в свои проблемы. А властям необходимы территории под стадионы, под парки культуры. Парк культуры на месте старого кладбища становится привычной картиной. Солженицын с болью отмечает, что бессердечие, утрата памяти об умерших и потребительское отношение к жизни разъедает наше общество.

В 90-х годах писатель вновь обращается к этой теме. Но здесь взгляд автора более оптимистичен. В крохотке «Поминовение усопших» Солженицын рассуждает о тесной духовной связи человека с близкими, которые покинули этот мир. Понять этот философский замысел во всей его глубине можно с годами, когда уйдут из жизни родители, сверстники, и в полной мере осознается горечь утраты.

Особую экспрессию повествованию придают риторические вопросы: «Куда уходят?», «Может, и мы чем-то пособим?». Никто не знает, что происходит с людьми, которые умирают, но читатель может познать это, пропустив через себя, помолившись. Ведь с помощью молитвы, отмечает писатель, на секунду, но мы приблизимсяк ушедшим из этого мира близким людямдушойтак, что почти сможем коснуться их, а может,даже сможем помочь.Прием гиперболы, к которому прибегает художник, помогает читателю осознать нашу близость с теми, кто ушел от нас: «вселенского размаха» такого размера создается арка, которая беспрепятственно стоит между нами и теми, кто покинул нас физически, но навсегда оставил связь душевную. Завершает писатель свою крохотку обещаньем встречи. Автор верит в неизбежную встречу с теми, кто ушел в иной мир раньше нас; и нужно быть готовыми к этому свиданию.

Писателя волнует неуважительное отношение современников к истории предков, к их «пониманию жизни». Об этом речь идет в миниатюре «Путешествуя вдоль Оки». Разрушенные церкви, бывшие ранее величественными зданиями, построенные верующими, напоминали людям о вечности. Красота этих храмов внушала уверенность и надежду. Создавая их, люди вкладывали в земные постройки свою веру, любовь к своей земле, высокие помыслы. Сегодня же осквернение памятников русской культуры, увы, стало привычным. Каково воспитание нового поколения, таково и уважение к предкам.

Эта мысль развивается и в крохотке «Прах поэта». Писатель начинает ее с исторической справки. Древний город Ольгов стал деревней Льгово. Такое изменение для автора символично. Оно демонстрирует нравственный упадок человека. Солженицын выделяет три слова вышки, вахта, зона, говорящие о том, что вокруг этого ранее прекрасного места была построена тюрьма. Что-то мрачное на месте второго в мире монастыря (первый в Риме, третий в Москве). Художника поражает то, как равнодушно жители деревни рассказывают о своем участии в разрушении храма. Для автора этот храм словно живое существо: «Но храм сопротивлялся. Плохо кирпичи разнимались, все комками с цементом». Все во Льгово безразличны и к памяти поэта Якова Петровича Полонского, некогда поселившегося «в этих тихих просторах» и нашедшего здесь вечное пристанище. Не нашлось таких, кто заступился бы, напротив, каждый искал для себя выгоду в уничтожении памятника культуры.

Не так-то просто сломить веру наших предков, но если взяться всем дружно, при этом получить за такое преступление плату, то можно построить и коровник на этом месте.

Писатель рассуждает о том, что именно память и культура залог нашего будущего. Необходимо развивать культуру и быть благодарными за сделанное прошлыми поколениями.

К теме разрушения памятников писатель обращается и в 90-е годы. В «Колокольне» автор говорит о затоплении городов. Причина, которая привела город Калязин к катастрофе предельно проста: власти поскупились на вторую плотину. Символом пренебрежения к культуре, вере, обычаям наших предков стала калязинская колокольня, стоявшая некогда в «гуще изобильного торгового города». Но город потоплен. Писатель подмечает, что беда России в том, что она лихо отбивается от нападений с внешней стороны, но гибнет в руках «самодурных властителей» внутри страны.

А.И. Солженицын сравнивает Калязин со сказочным городом Китежем и легендарным материком Атлантидой. Люди не учатся на ошибках истории, эти места не вызволить уже из воды. Все это невозвратная потеря. И все равно продолжается затопление городов из-за скупости, недальновидности, из-за греховной природы человека. Беда, что все разрушения часто оправдывают одной фразой: «ради нашего будущего». Но «высокостройная» колокольня продолжает стоять, несмотря на катаклизмы, произошедшие с городом, что является символом непреодолимости человеческого духа. Автор подмечает, что у колокольни и обманутых властью людей одна судьба: они пережили затопление и теперь вместе остаются тут, в этом прежде шумном торговом городе, а теперь в «полузамершем, переломленном, недобитым городе, с малым остатком прежних отменных зданий». И, тем не менее, люди, созерцавшие эту красоту, верят и надеются на лучшее, именно для них стоит это диво, выдержавшее все бедствия.

Утеряна сегодня и связь времен, наблюдается отчуждение между поколениями. В крохотке «Колокол Углича» колокол предстает мучеником, крепко стоящим за веру. Здесь писатель обращается к истории России, архитектурного памятника. С помощью языковых средств, использованных автором, колокол оживает. Этому способствуют и олицетворения (битом плетьми; отбывал он свой тристолетний срок; помилован к возврату), и эмоционально окрашенные эпитеты («диковинное наказание», «величественно угасая», «страдальный колокол»), и выразительные метафоры (с опустелым следом изгнанника; клич великой «Беды»).

Судьба многострадального колокола не могла оставить писателя равнодушным. Солженицын невольно сравнивает возвращение колокола в Углич со своим возвращением из изгнания на родину. Единственный удар в колокол символизирует начало «Смуты Третьей» в наши дни, поэтому писатель испытывает тревогу за будущее России. Старая история нынешняя, в прошлом противостояние народа и власти и в наше время тоже.

Публицистической остротой выделяется крохотка «Позор». Речь идет о мучительном, болезненном ощущении позора за свою родину: «В чьих Она равнодушных или скользких руках, безмысло или корыстно правящих Ее жизнь». Не утешает и взгляд вглубь истории: «Листаешь, листаешь глубь нашей истории, ищешь обозрения в образцах. Но и знаешь неумолимую истину: бывало, и вовсе гибли народы земные. Это бывало…». Во время поездки по России в дальних её краях и областях довелось увидеть«и чистоту помыслов, и неубитый поиск, и живых щедродушных родных людей». «Там» ощущение позора, а «здесь» надежды. Именно это противопоставление передает Солженицын в своей миниатюре.

Итак, в «Крохотках» наметились основные идейно-художественные тенденции всего творчества А.И. Солженицына. В них с особой непосредственностью и глубиной обнаруживается свойство творческого видения мира, присущее А.И. Солженицыну и связанное с его поистине уникальным духовным опытом, накопленным за его жизнь, боль за судьбу страны, стремление пробудить в читателях благодарность к тем, кто создавал культуру, славу великой страны.

Языковой анализ миниатюры «Колокол Углича»

Муниципальное общеобразовательное учреждение

Лицей № 10 кировского района г. волгограда

ФЕСТИВАЛЬ РУССКОГО ЯЗЫКА 2012

Номинация «Научное исследование»

Направление «Особенности функционирования русского языка в сфере словесного художественного творчества»

Языковой анализ миниатюры

обучающаяся 10-в класса

Учитель русского языка

ГЛАВА 1. Жанровое своеобразие. 5

ГЛАВА 2. Языковой анализ. 6

§1 . Лексический уровень. 6

§ 2. Морфологический уровень. 12

§ 3. Синтаксический и пунктуационный уровни. 14

Введение

История не терпит суесловья,

Трудна ее народная стезя,

Ее страницы, залитые кровью,

Нельзя любить безумною любовью

И не любить без памяти нельзя.

Что может открыть современный человек в далеких событиях? Как относиться к историческим фактам? Этот вопрос волнует не только ученых историков, но и художников слова. Конечно, литература – это не иллюстрация к учебнику истории. Отражая историческую реальность, автор художественного текста стремится отвечать на вопросы настоящего времени. Увидеть эту связь времен, поколений и есть главная задача читателя. Главное, чтобы такая работа не превратилась в суесловие (пустословие от заимств. из ст.-сл. яз. суи «пустой, незначительный, напрасный»). Необходимо проводить глубокий лингвистический анализ текста, погружаться в историю языка, потому что в корнях отечественного языка хранятся духовно-нравственные ценности нашего народа. В своей работе мы опираемся на исследования всемирно признанного ученого, великого языковеда XX – начала XXI века , который говорил: «Мы — за историческое языкознание и глубоко верим в его еще не исчерпанные потенции, обогащенные структурно-типологической методикой»[1]. О роли церковнославянского языка в обогащении современного русского наречия говорится в работах В. Ирзабекова[2], В. Семенцова[3], Л. Маршевой[4] и др.

Наше внимание привлекло творчество , имя которого долгое время было под запретом и, наконец, по праву заняло свое место в истории русской литературы XX века. Его нравственно-философские убеждения, активная гражданская позиция, художественное творчество оказывают большое влияние на духовное развитие общества, вызывают неослабевающий интерес к его личности и деятельности. Надо заметить, что и А. Солженицын, и О. Трубачев выступали против языковой небрежности, против «приблатнения», «щеголяния» языком[5]. «Лучший способ обогащения языка — это восстановление прежде накопленных, а потом утерянных богатств», — пишет А. Солженицын в предисловии к своему “Словарю”[6].

Объектом данного изучения стала миниатюра «Колокол Углича» (1996 г.) из цикла «Крохотки» (смотрите приложение). Актуальность исследования вызвана тем, что эпоха Смутного времени, отраженная в его произведении, до сих пор вызывает много споров среди историков. Научная новизна представленной работы состоит в текстуальном анализе миниатюры в аспекте православных ценностей. Язык как выражение национальных черт русского народа являлся предметом художественного и публицистического осмысления автора на протяжении всего творческого пути. Конечно, анализ одного художественного текста не позволяет полностью раскрыть всё многообразие творческого мира писателя, его художественного мышления, его философских взглядов, но всё-таки делает возможным более полное и глубокое изучение творчества Солженицына, его писательскую индивидуальность.

Содержание работы обусловлено поставленной целью, которая заключается в изучении тех языковых уровней художественного произведения А. Солженицына, которые показывают связь с историей языка. Данная цель определила следующие задачи:

· показать жанровое своеобразие в языковом аспекте;

· рассмотреть миниатюру «Колокол Углича» А. Солженицына с точки зрения представленной в нём истории Отечества;

· проследить соотношение языковых уровней текста с идейно- тематическим содержанием миниатюры;

· определить мотивы выбора автором языковых средств.

Основным методом исследования стал метод описания, включающий приемы наблюдения, анализа, обобщения.

ГЛАВА 1. Жанровое своеобразие

Жанровое определение «крохотки» можно отнести к новаторской. Они похожи и на лирические миниатюры, и на стихотворения в прозе.

Само слово «крохотки» представляет собой авторский неологизм. В словаре М. Фасмера мы прочитаем: «кроха – уменьш. крошка, др.- русск. кръхътъ “крошка, крупинка”, цслав., др.-русск. кръха. || Родственно лит. krušù, krušaũ , krùsti “дробить, толочь”, греч. κρούω “толку, стучу”; крошить, крошу – цслав. кръшити “разламывать”, болг. кръша “ломаю”».[7] Этимологические корни этого слова вызывают различные ассоциации: автор лаконично и искренне выражает мысли; напоминает о том, что на мир надо смотреть по-детски чистым, незамутненным взглядом; показывает путь анализа: чтобы увидеть, что «там» внутри, постигнуть сущность, приходится “разламывать”, отделять одно от другого.

Очень интересна мысль французского литературоведа, известного слависта, специалиста по классической и современной русской литературе Жоржа Нивы, считающего, что «Крохотки» – гигантские фрески, а их фрагментарность превращается в универсальность. Он пишет: «Солженицын – “отмерщик” взрывов, взрывной цепи истории. Повествование охватывает малые миги исторической “материи” и расширяет их до беспредельного восприятия человека. Поэтическое дыхание кромсает солженицынскую прозу на главки, почти как в Библии».[8]

А. Архангельский утверждает, что «Крохотки» можно свести к эмблеме, так как текст в них обладает знаковой преизбыточностью.[9] Действительно, при чтении необходимо придавать значение каждой детали. Целью автора является не описание просто событий, нравов, человеческих характеров, природы, а раскрытие философских тем, отображение духовного поиска времени. Мы думаем, что «Крохотки» как малый эпический жанр обладает своей самостоятельностью. Это не просто название цикла произведений или рассказы-зарисовки. С уверенностью можно сказать, что «Крохотки» относятся к особому авторскому жанру, в котором перед нами глубоко раскрывается целая картина, нарисован образ, открывающий нам духовную суть явлений.

ГЛАВА 2. Языковой анализ

§1 . Лексический уровень

Соотношение (семантическое, стилистическое) слов миниатюры приводит к разделению материала на определенные группы, которые требуют специального рассмотрения.

Олимпиада по литературе,10-11 класс
олимпиадные задания по литературе (10, 11 класс) на тему

Олимпиада по литературе,10-11 класс

Скачать:

ВложениеРазмер
Олимпиада по литературе,10-11 класс13.81 КБ
Критерии оценивания13.1 КБ

Предварительный просмотр:

Выполните целостный анализ предложенного произведения. Вы можете опираться на данные после него вопросы, а можете выбрать собственный путь анализа. Ваша работа должна представлять собой цельный, связный, завершённый текст.

Из цикла А.И. Солженицына «Крохотки» (1996-1999)

Кто из нас не наслышан об этом колоколе, в диковинное наказание лишённом и языка и одной проушины, чтоб никогда уже не висел в колокольном достоинстве; мало того — битом плетьми, а ещё и сосланном за две тысячи вёрст, в Тобольск, на колымаге, — и во всю, и во всю эту даль не лошади везли заклятую клажу, но тянули на себе наказанные угличане — сверх тех двухсот, уже казнённых за растерзанье государевых людей (убийц малого царевича), и тех — с языками урезанными, дабы не изъясняли по-своему происшедшее в городе.

Возвращаясь Сибирью, пересёкся я в Тобольском кремле с опустелым следом изгнанника — в часовенке-одиночке, где отбывал он свой тристалетний срок, пока не был помилован к возврату. А вот — я и в Угличе, в храме Дмитрия-на-крови. И колокол, хоть и двадцатипудовый, а всего-то в полчеловеческих роста, укреплён тут в почёте. Бронза его потускла до выстраданной серизны. Било его свисает недвижно. И мне предлагают — ударить.

Я — бью, единожды. И какой же дивный гул возникает в храме, сколь многозначно это слитие глубоких тонов, из старины — к нам, неразумно поспешливым и замутнённым душам. Всего один удар, но длится полминуты, а додлевается минуту полную, лишь медленно-медленно величественно угасая — и до самого умолка не теряя красочного многозвучья. Знали предки тайны металлов.

В первые же миги по известью, что царевич зарезан, пономарь соборной церкви кинулся на колокольню, догадливо заперев за собою дверь, и сколько в неё ни ломились недруги, бил и бил набат вот в этот самый колокол. Вознёсся вопль и ужас угличского народа — то колокол возвещал общий страх за Русь.

Те раскатные колокольные удары — клич великой Беды — и предвестили Смуту Первую. Досталось и мне, вот, сейчас ударить в страдальный колокол — где-то в длении, в тлении Смуты Третьей. И как избавиться от сравненья: провидческая тревога народная — лишь досадная помеха трону и непробивной боярщине, что четыреста лет назад, что теперь.

1. Какой приём (троп) является наиболее важным в изображении колокола? Почему?

2. Какие детали в описании колокола вы считаете самыми значимыми? Какие символические смыслы получает в «крохотке» А.И. Солженицына колокол Углича?

3. Каков охват времени и пространства в этой прозаической миниатюре А.И. Солженицына? Как соотнесены прошлое и настоящее?

4. Какими мыслями и чувствами сопровождается «знакомство» повествователя с колоколом? Как они выражены в тексте?

5. Какие особенности языка А.И. Солженицына вы могли бы отметить?

В XVIII столетии была очень популярна жанровая форма путешествий. Описания путешествий, реальных и вымышленных, появлялись в виде путевых заметок, дневников, писем, отчётов. Вместе с тем сформировалась и так называемая «малая форма» – «прогулки». Так, например, у К.Н. Батюшкова мы найдём прозаические сочинения «Прогулка по Москве», «Прогулка в Академию художеств».

ЗАДАНИЕ. Создайте свой вариант «прогулки», используя форму письма или дневниковой записи, заметки в блоге или на своей странице в социальных сетях.

Выберите и используйте в качестве эпиграфа один из предложенных ниже фрагментов стихотворений.

Не забывайте, что эпиграф – это эмоциональный и смысловой ключ к тексту.

1. Брожу ли я вдоль улиц шумных…

2. …Посмотри в окно

Осень, в жёлтых листьях, в нежной позолоте,

Языковые средства «Крохоток» и их роль в раскрытии образа автора

Огромная роль в раскрытии образа автора принадлежит языковым средствам, которые отражают его духовный мир, помогают понять авторскую точку зрения, усиливают выразительность цикла и подчёркивают эмоционально-экспрессивное значение сказанного.

Роль языковых средств

«зеркальная гладь»(«Отраженье в воде»), «ласковые уши» («Способ двигаться»),«нескладные гиблые жизни» («Город на Неве»)

Создают образность, помогают понять авторское отношение к происходящему

«рубец неизбежной смерти», («Мы-то не умрём»), «дожди десятилетий», («Путешествуя вдоль Оки»), «удар кары-совести» («Молния»)

Создают образность, помогают понять авторскую позицию

(«царевнами белыми…» («Путешествуя вдоль Оки»), «верблюд – двугорбый лебедь» («Способ двигаться»), «подобно капле морской» («Гроза в горах»)

Выделяют какой-либо важный признак предмета или действия, создают образность

«не изъясняли» («Колокол Углича»), «братние ножи» («Прах поэта»), «по соболезности» («Лиственница»)

Повышают выразительность, способствуют достоверному изображению эпохи

«шибко», «худое ведро» («Старое ведро»), «сиживали» («В сумерки»), «нутро» («Молния»)

Оживляют тест, помогают изобразить действительность с привычной для читателя точки зрения

«бедняга» («Шарик»), «жалкенький» («Утёнок»), «булыги буханок» («На родине Есенина»)

Содержат элемент оценки, повышают эмоциональность

«надвигались,… чередовались,… выступали,… исчезали» («Гроза горах»), «заворачивали,… кружились,… взбегали,… метались» («Костёр и муравьи»), «нагибаться, приседать, кланяться…» («Приступая ко дню»)

Указывают на динамичность действий, вносят дополнительную эмоциональную окраску

«И в чём тут держится душа?» («Утёнок»), «прошло всё дымом» («Старое ведро»), «взяли моду» («Колхозный рюкзак»)

Дают оценку происходящему

«Ещё живём?» («Отраженье в воде»), «Разве это дело – навещать тех, кто есть не просит?» («Мы-то не умрём»), «…да отчего бы ему не потечь и дальше так?» («Петушье пенье»)

Повышают эмоциональность, привлекают внимание к определённым частям текста

«Ведь оно тоже хочет жить!» («Вязовое дерево»), «Что за диковинное дерево!» («Лиственница»), «Как легко мне верить в Тебя!» («Молитва»)

Повышают эмоциональность, привлекают внимание к определённым частям текста

«сочают» («Дыхание»), «дружливый» («Молния), «додлевается» («Колокол Углича»)

Дают новую яркую окраску образам

Существительные и прилагательные, образованные автором от глаголов

«запусть»(«Колокольня»), «неподымна» («Лиственница»), «обезлюженье»(«Петушье пенье»).

Наполняют содержание особой авторской энергией

Образованные писателем наречия

«примирённо» («Мы-то не умрём»), «напрострел» («Молния»), «невперебив» («В сумерки»).

Повышают выразительность высказываний автора

Глагольные формы, образованные автором при помощи приставок

«иссилясь» («Молния»), «изважены» («В сумерки»)

Указывают на индивидуальность автора, повышают эмоциональность сказанного

Языковые средства цикла помогают читателю представить образ автора простым, не отделяющим себя от народа человеком с внимательным взглядом, неравнодушным характером, отзывчивым сердцем и поэтической душой.

Анализ отдельных миниатюр цикла «Дыхание» (7, стр.207)

В первой миниатюре цикла говорится о состоянии природы после дождя и о той радости, которую переживает автор, – радости подышать свежим воздухом, «напоенным цветением, сыростью, свежестью».

Очень важно, что перед читателем возникает образ человека, недавно вернувшегося из тюремного заключения, и от этого становится более понятным его огромное, заставляющее всё забыть стремление «дышать так, как дышат здесь, на воле».

Текст начинается кратким, но детальным описанием пейзажа: весеннее утро, тучи, отцветающая яблоня, травы, которые «сочают после дождя».

Затем на фоне этого уголка природы, сохранившегося в современном городе, появляется фигура мужчины, вдыхающего «сладкий дух».

При помощи однородных членов («не одна яблоня, но и травы», «втягиваю, ощущаю, дышу»), повторов («воля», «воздух», «дышу») передаётся состояние природы и человека, чувство восторга и упоения после прошедшего дождя.

Авторские неологизмы («сочают», то есть «наполняются, истекают соком»; «напаивает», то есть «источает, распространяет аромат») придают новую, более яркую окраску пейзажной зарисовке и несут особую энергию, возникающую от взаимодействия природы и человека и указывающую на индивидуальность автора и его художественное чутьё.

В свою очередь, метафоры («звериными клетками пятиэтажных домов», «стрельбу мотоциклов», «завывание радио», «бубны громкоговорителей») усиливают противопоставление шумного, бездушного, холодного города, немного напоминающего тюрьму тем, что он ограждён и стенами, и звуками от природы, и «крохотного садика», в котором автор, то открывая, то закрывая глаза, наслаждается свежим воздухом и забывает обо всём. Реальность перестаёт для него существовать.

В последних двух абзацах повествование и описание сменяется рассуждением о том, что главное – это воля, рождающаяся от общения с природой и позволяющая свободно дышать. Александр Солженицын, переживший в заточении несправедливость, жестокость и унижения, но не утративший желания жить и способности наслаждаться скромными, но бесценными для него природными подарками, говорит нам об остром чувстве свободного дыхания, особенно после дождя, несущего очищение, обновление и надежду не только окружающему миру, но и человеческой душе: «Пока можно ещё дышать после дождя под яблоней – можно ещё и пожить!»

«Гроза в горах» (7, стр.209)

В миниатюре «Гроза в горах» прослеживаются традиции русских писателей А.Н. Толстого (повесть «Детство Никиты», глава «Стрелки барометра») и А.М. Горького (ранние романтические произведения, например, «Песня о Буревестнике»).

Слово «гроза» ни разу не употребляется в тексте – только «она». Но всё говорит об этом волнующем явлении природы: тьма, молния, гром, ливень…

Как в некоторых мифах – ночь, когда всё обычное днём становится величественным, поражающим воображение человека.

Наступление грозы напоминает нам Библейскую историю о сотворении мира: «тьма, ни верха, ни низа, ни горизонта…», «…и отделилась тьма от света…», «…есть уже твёрдая земля…», «…всё было мрак и бездна…». Эта реминисценция говорит об огромном размахе и силе стихии, не зависящей от воли человека.

Олицетворения («она шла», «вспышки надвигались», «голос грома наполнил ущелья…», «рёв рек», «молнии падали…») и гипербола («сосны, ростом с горы») помогают увидеть природу одухотворённой, сравнить её с имеющим душу живым существом, которое заполнило собой весь мир.

Эпитеты («непроглядная ночь», «раздирающая молния»), прилагательные, обозначающие цвета («сияние белое», «сияние розовое», «сияние фиолетовое»), антонимические пары («блеск и тьма», «ни верха, ни низа», «выступали…,исчезали…») создают выразительный и могущественный образ грозы.

И как контраст – изображение мизерности, ничтожности испуганных маленьких людей через глаголы движения («мы выползли из палаток – и затаились»), сравнительные обороты («подобно капле морской», «Мы стали ничтожной и благодарной частицей…»).

Но страх сменяется восторгом, благоговением перед грозной стихией. И у автора, являющегося участником событий, возникает такое чувство, что в эти секунды (как в Библии) рождается новый мир, намного лучше прежнего. Каждый, кто видит это, понимает, как прекрасно – «быть каплей морской», «ничтожной частицей этого мира…, в первый раз создавшегося сегодня – на наших глазах».

Действительно, вселенский масштаб и единый образ сосуществования природы и человека.

«На родине Есенина» (7, стр.212)

А.И. Солженицын пять лет прожил в Рязани, где работал учителем физики в средней школе. Его путешествие по этому краю легло в основу некоторых путевых очерков, одним из которых и является миниатюра «На родине Есенина».

Какова она, родина Сергея Есенина? Откуда черпал великий поэт своё вдохновение? Что за сила помогала ему создавать прекрасные стихотворения? На эти и другие вопросы пытается ответить писатель.

Произведение начинается с описания деревни. Мы видим неприглядную картину: «пыль», «садов нет», «хилые палисаднички», «свинья зачуханная»…

Затем вместе с автором заходим в маленький старый дом Есениных, где «чуланчики», «клетушки», вместо стен – перегородки не до потолка.

Впечатление автора усугубляют эпитеты («хилый курятник», «убогие перегородки», «слепой сарайчик») и слова с уменьшительно-пренебрежительным оттенком («палисаднички», «чуланчик», «сарайчик», «банька», «польце»).

Кругом серость, убогость, тоска, которые распространяются и на окружающий пейзаж: «нет близко леса», « обыкновенное польце», «луговые петли спокойной Оки».

Автор рисует образ русской деревни, «каких много и много». И люди, там живущие, «заняты хлебом, наживой и честолюбием перед соседями»

И невольно волнение охватывает А.И. Солженицына: «Какой же слиток таланта метнул Творец сюда?» Как Есенин, «деревенский драчливый парень», мог увидеть ту скромную красоту, «которую тысячу лет топчут и не замечают»?

Писатель восхищается даром поэта, сердце которого было распахнуто для мира, впитывало радость бытия и выплёскивало её с любовью в стихах и песнях. солженицын писатель авторский миниатюра

На самом деле, «небесный огонь опалил однажды эту местность», о которой ранее писал и другой замечательный русский писатель К.Г. Паустовский в повести «Мещёрская сторона». (3, стр.365, 371)

Мещёрский край, где находится рязанский дом Сергея Есенина, – родина талантов: художников, иконописцев. Отсюда родом русская святая Феврония Муромская… И, наверное, неслучайно.

«На первый взгляд – это тихая и немудрая земля под неярким небом».

А.И. Солженицын, впервые путешествуя по есенинским местам, не смог заметить всю их прелесть, потому что она «раскрывается не сразу, а очень медленно, постепенно».

А человек, рождённый в этом «лесном задумчивом крае», с детства беззаветно любит его, так как наделён способностью «видеть и понимать прекрасное, как бы невзрачно на вид оно ни было». Эта любовь и двигает людьми, черпающими своё вдохновение в родной земле и создающими величайшие духовные и художественные творения.

Вот дар Божий, которым был наделён русский поэт Сергей Есенин, так удивлявший своим талантом писателя Александра Солженицына.

«Песнь о муравьях»

Сопоставительный анализ образов муравьёв в произведениях Л.Н. Толстого (фрагмент главы «Охота» повести «Детство» (8, стр.26), рассказ «О муравьях» (9, стр.24)), рассказе М.М. Пришвина «Муравьи» (4,стр.215) и миниатюре А.И. Солженицына «Костёр и муравьи» (7, стр.213)

Л.Н. Толстой, М.М. Пришвин – писатели, чьи традиции продолжил и развил в своём творчестве автор «Крохоток».

Одна из таких традиций – обращение к таинственному миру природы, к её большим и малым образам, размышление о загадочности и разумности представителей животного и растительного мира.

Например, муравьи. Такие крошечные, незаметные! Насекомые, к которым очень часто человек относится с пренебрежением, и не замечает их, и топчет их ногами, и разоряет их дом – муравейник.

И Толстой, и Пришвин, и Солженицын разрушают обычное представление об этих существах.

В повести Л.Н. Толстого «Детство» (глава «Охота») мы видим муравьёв глазами ребёнка, Николеньки Иртеньева, который является и рассказчиком, и наблюдателем, и героем одновременно.

Внимание мальчика привлекает многочисленность муравьёв и их движение: «кишмя кишели», «один за другим торопились», «перелезали», «останавливались», «искали обхода или ворочались назад, или по хворостинке добирались», «намеревались забраться за рукав».

Николенька сам побуждает муравьёв к действию: «Я взял в руки хворостину и загородил им дорогу».

Здесь муравьям приписываются действия разумных существ, которые стремятся преодолеть преграду: они подлезают под хворостину, «презирая опасность», «которые были с тяжестями, совершенно терялись и не знали, что делать».

Миниатюра Л.Н. Толстого «О муравьях» представляет незатейливую бытовую сценку.

В кладовке муравьи обнаружили банку с вареньем и забрались в неё. Героиня рассказа не только очищает банку от муравьёв, но и проводит своеобразный опыт: то ставит банку на верхнюю полку, то подвешивает её к потолку за верёвочку на гвоздик. Она при этом наблюдает за поведением муравьёв: «Я остановилась посмотреть, что он [муравей] будет делать».

Муравьи изображены глазами простой женщины, возможно, кухарки, тоже как разумные существа, умеющие мыслить и даже разговаривать: «Верно, этот муравей рассказывал другому, по какой дороге он пришёл из банки, потому что сейчас же много муравьёв пошли друг за другом… по той же самой дороге, по которой пришёл муравей».

В одном из рассказов замечательного русского писателя М.М. Пришвина муравьи также являются главными героями, чьё поведение в необычной ситуации и описывает рассказчик.

В начале произведения М.М. Пришвин, по привычке наблюдая за маленькими хозяевами муравейника, с чувством равнодушия к этим лесным обитателям, которое свойственно, в основном, многим людям, говорит: «Велика ли штука муравей, чтобы разбираться настойчиво, куда и зачем он бежит…»

Но затем его внимание привлекают странные действия муравьёв, которые можно сравнить с хорошо обученной, сильной, сплочённой армией, идущей в наступление: «…в муравейнике была объявлена всеобщая мобилизация», «всё государство…собралось», «впереди шли муравьи-разведчики».

Пришвина поразило то, что эти насекомые готовы пожертвовать своими жизнями, только чтобы остальные смогли идти вперёд: «передние муравьи самоотверженно бросались в смолу и своими телами устилали путь для других».

Такая организованность, взаимовыручка, целеустремлённость, самопожертвование возвышают образы муравьёв и поднимают их до уровня настоящих воинов, стремящихся к укреплению и процветанию своего государства – муравейника.

А.И. Солженицын же в своей миниатюре «Костёр и муравьи» показывает не только инстинкты, не только разум этих крошечных насекомых, но и приписывает муравьям высокие человеческие чувства и качества характера: отвагу, бесстрашие, огромную силу воли, непомерную любовь к родине.

Рассказчик нечаянно бросил в костёр бревно, недосмотрев, «что изнутри оно густо населено муравьями». Вытащив бревно из огня, он увидел, что муравьи не убегали, а «взбегали на горящее бревно, метались по нему и погибали там…»

Автор потрясён: муравьи, как верные стражи, настоящие патриоты, не покидали родное бревно, несмотря на предстоящую гибель – «какая-то сила влекла их назад, к покинутой родине!»

Это очеловечивание и возвеличивание образов насекомых происходит под влиянием чувств удивления и уважения, которые испытывает А.И. Солженицын к таким маленьким, но духовно очень сильным существам – лесным муравьям.

Таким образом, три великих русских писателя: Л.Н. Толстой, М.М. Пришвин, А.И. Солженицын, – стремятся донести до своих читателей мысль, что человек должен бережно относиться к любым представителям живой природы, даже крошечным муравьям, которые имеют право на существование и уважение, хотя бы для того, что у них можно многому поучиться и воспитать в себе добрые чувства.

«Колокольня» (7, стр.218)

Проблему разрушения, уничтожения маленьких провинциальных городов и деревень, которые в основном составляют единый образ прекрасной, великой, но многострадальной России, равнодушного отношения к ним представителей власти поднимает А.И. Солженицын в произведении «Колокольня».

Восемь веков простоял шумный торговый город, «переживший разорения жестокие и от татар, и от поляков», а в двадцатом веке был на две трети утоплен в Волге родными руками, потому что «поскупились большевики» поставить плотину. «Собор взорвали или растащили на кирпичи ради нашего будущего», – с горькой иронией замечает автор. Колокольня с остатками города – это единственное, что осталось.

Такова судьба многих скромных населённых пунктов российской глубинки.

Чувство горечи слышится и в эпитетах («израненные, грустные улочки», «полузамёрзший, переломленный, недобитый город»), создающих печальную атмосферу запустения, безысходности. Но люди, «покинутые, обманутые», и здесь живут, ибо надо жить. «И жить – здесь».

И мы видим, как « на фальшивой набережной калязинские бабы…тщатся выполаскивать бельё», как колокольня стоит « луковкой и шпилем – в небо!» А.И. Солженицын пытается объяснить, почему колокольня сохранилась, хотя полтора яруса под водой: заповедная она!

И вот эту колокольню автор сравнивает с Россией. Стоит она, несломленная, непокорённая, непоколебимая, и не разрушается, как бы ни пытались её унизить и уничтожить.

В голосе А.И. Солженицына звучит надежда, напоминающая молитву: «Нет, всю Русь до конца не позволит Господь утопить…» И в этих словах писателя чувствуется огромная любовь к своей родной земле и беззаветная вера в духовную мощь русского народа.

«Молитва» (7, стр.221)

Произведение «Молитва», которым завершается философский цикл «Крохотки», было написано А.И. Солженицыным в преклонном возрасте, после возвращения в Россию.

Созданное на основе традиций духовной литературы, оно соединило в себе все помыслы и чувства, которыми проникнуто и мировоззрение, и творчество писателя.

«Молитва» представляет собой стихотворение в прозе, где лирический герой изображён глубоко верующим, идущим по жизненной стезе с Богом в душе, который помогает ему не поддаваться искушениям и преодолевать преграды:

Когда расступается в недоумении

или сникает ум мой,…

Ты снисылаешь мне ясную уверенность,

Лирический герой стремится к добру. Пройдя «через безнадёжность», находясь «на хребте славы земной», он благодарит Бога за то, что Тот даёт ему возможность своим творчеством, талантом, образом жизни славить Господа.

Автор как будто предчувствует свой уход и со смирением приближается к нему, сохраняя веру в Божью волю и людей:

А сколько не успею –

Значит, ты определил это другим.

Вся миниатюра наполнена светлым, чистым и высоким чувством любви и безграничной веры:

Как легко мне жить с Тобой, Господи!

Как легко мне верить в Тебя!

Я думаю, что в «Молитве» А.И. Солженицын, размышляя о своей жизни, творчестве и об отношении к Богу, ярко выражает устремлённость к вечному и совершенному.

Ссылка на основную публикацию
×
×