×

Анализ произведения Заводной апельсин Берджесс

Анализ произведения Заводной апельсин Берджесс

Смысл названия

Чтобы объяснить смысл названия произведения необходимо обратиться к сюжету и героям. «Заводной апельсин» – так озаглавливает свою книгу один из героев романа, писатель Ф. Александр. Он считает эту книгу делом всей жизни.

Выдержку из этой книги вслух зачитывает главный герой (лучше сказать – антигерой), от лица которого идет повествование. Зовут рассказчика Алекс. Алекс – предводитель банды подростков, вместе с которыми он врывается в дом писателя в тот момент, когда писатель ведет работу над книгой. Подростки учиняют жестокую расправу над писателем и его женой. Книга попадается Алексу на глаза, и ее название – «Заводной апельсин» – привлекает его внимание и почему-то врезается ему в память. Алекс раздирает книгу, но перед тем, как разодрать ее, он вслух зачитывает одну выдержку. Из этой выдержки можно понять, что Ф. Александр считает человека существом, склонным к доброте, и протестует против попытки «навлечь на него законы и установления, свойственные лишь миру механизмов».

Алекс и его дружки совершают множество садистских преступлений, потом Алекс попадает в руки правосудия и получает длительный тюремный срок. Проведя два года в тюрьме, он становится участником группового избиения сокамерника, который в итоге умирает. Всю вину вешают на Алекса. История доходит до высокого начальства. Как раз в это время подходит время для проведения испытаний на людях нового метода лечения, который делает любого человека добрым, хочет он того или нет. Алекс становится первым подопытным. Метод приведения человека к добру крайне жесток, но он эффективен. Алекса вылечивают и выпускают из тюрьмы.

На воле Алекс сталкивается со старыми приятелями и врагами, которые уже успели поступить в полицию. Они до полусмерти избивают Алекса, который стал добрым и уже не может им ответить. И вот именно этот случай снова приводит Алекса в дом писателя.

Несмотря на то, что жена Ф. Александра умерла от действий, совершенных жестокими подростками, писатель не отказался своих гуманистических идей. Он завершил работу над своим «Заводным апельсином». Алекса он узнал не сразу, ведь в ночь нападения Алекс и его товарищи были в масках. Поэтому некоторое время писатель считает, что Алекс – просто несчастная жертва. Жертва системы, жертва эпохи.

Потом единомышленники писателя решают сделать Алекса орудием в борьбе с системой. Они подталкивают его к самоубийству, планируя обвинить в его смерти правительство. Самоубийство не удалось. Алекс выпрыгивает из окна, но не погибает, а с множественными переломами попадает в больницу. В больнице он продолжает являться игрушкой, только теперь эта игрушка снова переходит в руки правительства. Правительство, кстати, «нейтрализует» писателя Ф. Александра, якобы для того, чтобы он не причинил вреда Алексу. Ведь писатель к этому моменту уже понял, кто такой Алекс на самом деле (один из убийц его жены).

О чем книга?

Так о чем же эта книга? Она – о корнях подростковой жестокости и о жестокости вообще, о допустимости или недопустимости борьбы с жестокостью жестокими, насильственными методами. В какой-то мере, эта книга – предупреждение о том, что может быть в будущем, если общество будет развиваться по пути тоталитаризма.

Главные герои и их характеристика

О главных героях уже немного говорилось выше. Главный герой – подросток Алекс, которому на момент начала повествования пятнадцать лет, а заканчивается повесть на периоде, когда Алекс стоит на пороге своего восемнадцатилетия. Члены его банды – Джорджик, Пит и Тём. Все четверо – садисты. Они совершают множество преступлений: краж, грабежей, жестоких избиений и изнасилований. Они упиваются человеческими страданиями. Каждую ночь они устраивают вылазки, во время которых нападают на ни в чем не повинных людей на улицах или врываются в чьи-то дома.

Алекс – младший, хотя и главный. Среди дружков он выделяется тем, что, как ни странно, любит классическую музыку. Еще одним странным обстоятельством является то, что Алекс – из благополучной семьи, его родители – вполне хорошие, порядочные люди, Алекс с ними как бы в нормальных отношениях.

После курса лечения, пройденного в тюремной больнице, Алекс долгое время не может смотреть на жестокость и не может слушать классику. Правда, к концу романа он начинает «выздоравливать».

Джорджик отличается особой подлостью. В один из налетов на чей-то дом Джорджик погибает. (Алекс в это время уже был в тюрьме. Узнав о гибели Джорджика, Алекс подумал, что Джорджик поплатился за предательство, за то, что сдал Алекса ментам).

Тём – наиболее тупоголовый из всей компании. Едва выйдя из подросткового возраста, он поступает на службу в полицию, где фактически продолжает творить беззаконие. Он остается тем же садистом, только теперь он еще и в погонах.

Пит – самый хитрый. В конце книги он попадается Алексу с симпатичной девушкой, и выясняется, что эта девушка приходится Питу женой. Пит рвет с прошлым и не хочет вспоминать о нем. Он спокойно примиряется с прошлым, словно его и не было.

Проблематика

Главная проблема, которую поднимает Берджесс, является проблема свободы выбора. Можно ли лишать человека способности выбирать, вершить ли ему зло или добро? Автор ставит этот вопрос, но однозначного ответа на него не дает.

Cмысл книги

Смысл книги в том, чтобы заставить читателя задуматься над этой проблемой и чтобы читатель сам попытался дать на этот вопрос ответ.

Символика

Книга изобилует библейской символикой, футуристической символикой, символикой, присущей тоталитарным режимам, а также символикой, характерной для молодежной поп-культуры времени написания романа.

Концовка

Символична сама концовка романа. Алекс задумывается о том, что к восемнадцати годам его кумиры, такие как Моцарт, Мендельсон и другие великие композиторы создали великое множество гениальных произведений. А он? И тут ему в голову приходит нечто вроде пророчества. Он вдруг решает, что у него будет сын. Сын, которому он все объяснит. Только сын ничего не поймет, «а делать будет все те же вещи», что и Алекс делал, «может быть, даже убьет какую-нибудь старую птицу, окруженную мяукающими котами и кошками», а Алекс никак не сможет остановить его. «А он не сможет остановить своего сына. И так по кругу, по кругу до самого конца света», – таким представляется будущее Алексу. И далее Алекс описывает это будущее при помощи метафоры: бог или огромный великан «крутит в огромных руках грязный вонючий апельсин». Однако, то, что апельсин, по его же собственным словам, вонючий и грязный, Алекса не слишком смущает и не останавливает: он преисполняется решимости незамедлительно, не позднее, чем на следующий день, приступить к поискам матери для своего ребенка.

Также читают:

Картинка к сочинению Анализ произведения Заводной апельсин Берджесс

Популярные сегодня темы

Русская литература наделила мировое словесное искусство разноплановыми подходами к пониманию художественного образа, одним из которых является понятие «лишнего человека».

Жестокость – это качество, которое противопоставляется доброте, ласке. Там, где жестокость, там нет мира, есть лишь оскорбления, опасность для жизни человека или других живых существ, грубость

Преданность основывается на приверженности к конкретному человеку или группе, несмотря на любые жизненные обстоятельства.

Пейзаж Золотая осень написана русским художником Исааком Левитаном в 1895 году. Золотистая гамма цветов привлекает внимание зрителя. Выбранные тёплые оттенки подчёркивают приход золотой осени

Роман «Дубровский» написан в 1833 году великим русским писателем: Александром Сергеевичем Пушкиным. Издание вышло уже после смерти автора в 1841 году. Мотивом повествования служит несчастливая романтическая любовь

Образ Алекса в субъектной организации романа Э. Берджесса «Заводной апельсин»

Дата публикации: 22.05.2015 2015-05-22

Статья просмотрена: 1701 раз

Библиографическое описание:

Кузнецова К. С., Фалалеева С. С. Образ Алекса в субъектной организации романа Э. Берджесса «Заводной апельсин» // Молодой ученый. — 2015. — №10.5. — С. 44-46. — URL https://moluch.ru/archive/90/18115/ (дата обращения: 09.01.2020).

Жестокость, молодость, насилие — актуальные темы на все времена. Регулярно они возникают в СМИ в связи с реальными происшествиями: преступлениями несовершеннолетних. Одним из наиболее известных произведений мировой литературы на тему девиантного поведения подростков является роман «Заводной апельсин» Энтони Берджесса (“A Clockwork Orange”, 1962).

В центре повествования находится фигура Алекса. Умный, жестокий, харизматичный антигерой является лидером уличной банды. Он проповедует насилие как высокое искусство жизни, как род наслаждения, учиняя всякого рода разбои. Из-за предательства «друзей» Алекс попадает в тюрьму, где должен отбывать наказание. Срок заключения слишком большой, поэтому Алекс старательно ищет пути освобождения. Случайная новость о новейшей государственной программе по перевоспитанию преступников вселяет в него надежду, и он соглашается принять в ней участие. Алекс не догадывается, что попадая в железные тиски программы, он постепенно сам становится жертвой насилия.

Особую роль в раскрытии характера Алекса и его порочной философии играет субъектная организация романа. Персонаж выступает в функции Я-рассказчика, т. е. нарратора от первого лица (в терминологии В. Шмида, Я. Линтвельта и др. [2]), являясь одновременно и повествователем, и героем своего рассказа. Характеристика позиции Алекса «во времени, в пространстве, в социально-идеологической и языковой среде» [3, 184] позволяет прояснить специфику образа героя. В качестве отправной точки анализа нами принято понятие точки зрения, или повествовательной (фокальной) перспективы, разработанное в трудах Б. А. Успенского, В. Шмида, Н. Д. Тамарченко, Ж. Женнета [2] и др. В целом, под точкой зрения понимают «отношение повествователя к повествованию» [3, 181], которое «с одной стороны, определяет его кругозор — как в отношении “объема” (поле зрения, степень осведомленности, уровень понимания), так и в плане оценки воспринимаемого; с другой — выражает авторскую оценку этого субъекта и его кругозора» [3, 184]. По словам Б. А. Успенского, проблема точки зрения «представляется центральной проблемой композиции произведения искусства…» [4, 9].

Представляется важным рассмотрение позиции Алекса в контексте планов выражения точки зрения, по Б. А. Успенскому:

психологический («В тех случаях, когда авторская точка зрения опирается на то или иное индивидуальное сознание (восприятие)» [4, 108];

идеологический («уровень, который условно можно обозначить как идеологический или оценочный, понимая под «оценкой» общую систему идейного мировосприятия») [4, 19];

фразеологический («…когда автор описывает разных героев различным языком или вообще использует в том или ином виде элементы чужой или замещенной речи при описании») [4. 30];

пространственно-временной («В определенных случаях точка зрения повествователя может быть… фиксирована в пространстве или во времени, то есть мы можем догадываться о месте (определяемом в пространственных или временных координатах), с которого ведется повествование») [4, 80].

В плане психологии точка зрения Алекса относится к разряду субъективных; читатель помещен в роман изнутри «сознания» героя-рассказчика и все «видит» с его позиции. При этом исповедальный характер истории героя, подкрепленный крайним эгоцентризмом последнего, обусловливает совмещение в ней двух функциональных типов речи: собственно повествования (изложение Алексом событий своей жизни и своего окружения) и рассуждения (философствование Алекса), которые часто смешиваются между собой.

В идеологическом плане точка зрения Алекса выражает суть его патологического мышления. Приведем ряд примеров: «Скорей всего там такая же zhiznn, как здесь: одни режут, а другие подставляют брюхо под nozh. А сейчас, пока еще не вечер, пойдем-ка, бллин, дальше» [1, 26]; «Когда человек плохой, это просто свойство его натуры, его личности — моей, твоей, его, каждого в своем odinotshestve, — а натуру эту сотворил Бог, или Gog, или кто угодно. Неличность не может смириться с тем, что у кого-то эта самая личность плохая, в том смысле, что правительство, судьи и школы не могут позволить нам быть плохими, потому что они не могут позволить нам быть личностями. Да и не вся ли наша современная история, бллин, это история борьбы маленьких храбрых личностей против огромной машины? Я это серьезно, бллин, совершенно серьезно. Но то, что я делаю, я делаю потому, что мне нравится это делать» [1, 54]. При этом вместе со страстью к насилию в Алексе живут понятие об этикете и любовь к искусству, в частности, к музыке. Однако его представления о приличиях, как и об искусстве, весьма своеобразны. Например, замерев в баре от исполнения знакомой арии, в следующий момент он дает приятелю зуботычину за «вульгарное» поведение. Во время прослушивания Бетховена Алекс предается экстатическим мечтам о том, как будет в кровь разбивать человеческие тела. Алекс не терпит «zhratshku» с набитым ртом в ходе забоя жертвы, но не замечает грязи насилия. Можно заметить, что грубым и неприемлемым являются для героя вещи, не вписывающиеся в рамки придуманной им иерархии ценностей, увенчанной насилием и музыкой.

Фразеологическая точка зрения подкрепляет идеологическую: Алекс употребляет «nadsat» — созданный Берджессом особый сленг, чье название восходит к русскому суффиксу, характерному для ряда числительных от 11 до 19. По мысли автора, это отмечает возраст тех, кто его использует: «Кругом большинство были nadtsatyje — shustrili и баловались молочком со всяческой durrju» [1, 37]. Приведем примеры слов надсата: biblio — библиотека, bugatty — богатый, chelloveck — человек, парень, crast — красть, deng — деньги, dratsing — драка, gloopy — глупый, litso — лицо, millicent — милиционер, полицейский, morder — морда, nadsat — подросток, oddy knocky — одинокий и др. При создании надсата Берджесс опирался на русские слова, как правило, относящиеся к пласту общеупотребительной лексики. Для не знакомого с русским языком читателя данный сленг выглядит языком чужеродным, «тарабарским»; это справедливо и для персонажей романа, не относящихся к миру юных социопатов и убийц. Таким образом, в романе выделяются две персонажные группы, чья социальная принадлежность поддержана их языковой практикой. В речи Алекса надсат воплощает собой агрессию по отношению к общепринятому языку, символически — стремление уничтожить социальные нормы, которым следуют носители нормы языковой.

В плане пространственно-временной характеристики точка зрения Алекса-рассказчика отстоит от точки зрения Алекса-персонажа, хотя обе сливаются в финале. Так, выясняется, что повествователь к моменту рассказывания «подобрел», утратив ряд деструктивных потребностей (во всяком случае, теперь Алекс не избивает людей лично, а наблюдает за процессом со стороны), и даже думает о создании семьи. В нем пробуждается сентиментальность. И хотя данный поворот ставит под вопрос правдоподобие образа, одновременно он подводит к идее о том, что лишь вмешательство автора (прием deus ex machina) способно гармонизировать положение вещей.

1. Берджесс Э. Заводной апельсин [перевод с англ. В. Бошняка] / Э. Берджесс. — М.: АСТ, 2015.

2. Ильин И. П. Постмодернизм: словарь терминов / И. П. Ильин. — М.: ИНИОН РАН — INTRADA, 2001.

3. Теоретическая поэтика: хрестоматия-практикум / Автор-составитель Н. Д. Тамарченко. — М.: Издательство РГГУ, 1999.

4. Успенский Б. А. Поэтика композиции / Б. А. Успенский // Успенский Б. А. Семиотика искусства. — М.: Языки русской культуры, 1995. — С. 9–220.

Анализ произведения «Заводной апельсин» (Энтони Берджесс)

Автор: Guru · Опубликовано 17.05.2017 · Обновлено 08.10.2017

Энтони Бёрджесс писал «Заводной апельсин», будучи уверенным в том, что неизлечимо болен. Врачи поставили ему страшный диагноз «опухоль мозга», и писатель принялся за создание книг, чтобы заработать деньги для своей семьи. Позднее станет известно (от самого автора) об ужасной трагедии, которая случилась с его беременной женой. В военные годы, когда на улицах многих городов стояла анархия, американские дезертиры жестоко надругались над ней, после чего у женщины случился выкидыш. Она так и не смогла прийти в себя и вернуться к полноценной жизни, а ее мужу пришлось видеть страдания любимого человека день за днем без какой-либо надежды на облегчение. Позже он скажет:

Эта чёртова книга — труд, насквозь пропитанный болью…

Смысл названия

Нетривиальное заглавие Берджесс позаимствовал у лондонских кокни — маргинальных обитателей «дна» Ист-Энда. Так люмпены отзывались о непонятных или странных вещицах, это значит: «кривые, как заводной апельсин». Значение выражения – неразумная диковина или небылица. Недоумение от знакомства с таким феноменом полностью разделял герой, когда обнаружил, что с ним сотворили в тюрьме. Поэтому он называет себя именно так. Его поведение действительно не вкладывалось в его же представления о жизни, но главное – он так и не понял, как это неестественное исправление поможет очистить улицы города? Оно было лишь варварским, противоестественным, нелогичным способом увеличить количество жертв.

Другое значение открывается нам, когда мы узнаем, что Энтони Бёрджесс семь лет проработал в Малайзии, а там слово «orang» означает «человек», а на английском «orange» — «апельсин». Соответственно писатель с самого начала знал, что говорит не о явлении или вещи, а именно о человеческой судьбе, которую власть имущие воспринимают, как заводную игрушку, причем свою. Они сделали из юноши программируемый механизм, которого достаточно завести, и он заиграет на нужный лад. Таким образом, вопросом о свободе воли уже не ведала Небесная канцелярия, его стали решать люди с незавидным радикализмом. От этого шага автор и предостерегает читателя.

О чем книга?

Повествование Бёрджесса ведется от лица Алекса – «трудного» подростка 15 лет. Роман состоит из 4 частей. В начале рассказчик, который является самым младшим, знакомит нас со своими приятелями, он называет их — Пит, Джорджик и Тем. Ребята проводят зимний вечер в молочном баре «Korova» и пьют молоко с наркотическими добавками. После они выходят на улицу, чтобы грабить, насиловать и устраивать жестокие расправы. Молодые люди обманом врываются в дом супружеской пары, издеваются над ними и совершают погром в их жилище. Связав мужа, они вчетвером насилуют его супругу. После они нападают на продавцов лавки и грабят их. Также им случается встретить одинокого старика, которого они избивают, рвут его одежду и разбрасывают его книги. Мальчики все это сопровождают веселыми и циничными репликами, а главарь шайки описывает все действия обыденным тоном, как будто ничего не происходит.

Парень не уважает своих друзей, он ими руководит и очень ревностно относится к своей власти. И если этот мир — подлый и вонючий, как он считает, то случается вполне естественный ход — друзья его предают. При очередном ограблении они оставляют его со своим преступлением наедине, и главный герой попадает в руки полиции. Там он избивает до смерти своего сокамерника, и после этого злосчастного молодого убийцу решают «исправить». Умные люди в халатах связывают его и начинают крутить фильмы, полные зверского насилия, жестокости и прочих кровавых сцен. После этого у него начинаются страшные боли только при мысли о злодеяниях, даже мысли о сексе приносят ему страдания и вызывают тошноту. Можно подумать, что малолетний преступник и хулиган претерпел изменения. Можно, подумать, что теперь он — порядочный гражданин.

Выйдя на свободу исправленным и безопасным для общества, Алекс сталкивается со своими бывшими жертвами и друзьями, которые платят ему за жестокость его же монетой. «Меня за это наказали уже! Я теперь научился!» — кричит он им, но его не слышат, пинки, толчки и оскорбления летят на него со всех сторон. Родители отвернулись от сына, теперь он беззащитен и слаб. Вокруг него предатели и все тот же подлый, вонючий мир. По иронии судьбы его, неузнанного и избитого, приютил тот самый писатель, жену которого он насиловал вместе с кодлой. Но и он вскоре догадывается о том, кто же его гость, и доброту сменяет на ярость. Злоключения доводят главного героя романа «Заводной апельсин» до неудачного самоубийства, он попадает в больницу, а оппозиция делает из него несчастную жертву правительства, которое своими реформами довело его такого состояния. Большая потеря крови приводит к тому, что он перестает трепетать при виде насилия: сыворотка вышла вместе с кровью. Мучительные боли и головокружения у него проходят, теперь персонаж может снова грабить и убивать.

Главные герои и их характеристика

Проблематика

  • Свобода выбора. Энтони Бёрджесс размышляет о том, может ли земной суд посягнуть право человека выбирать между добром и злом? Писатель считает, что нет, ведь тогда люди утрачивают свою сущность и становятся биороботами, лишенным полноценной жизни. Их поступкам нельзя верить, ведь они делают их лишь потому, что не могут иначе. Однако полная вседозволенность чревата опасностью для общества, которое не сможет себя защитить, например, от криминала.
  • Маргинализация социума. В романе «Заводной апельсин» изображен город, кишащий бандитами и маньяками. В такой атмосфере молодые люди просто не могут вести себя иначе. Им надо определяться с позицией в жестких условиях: «ты — их» или «они — тебя».
  • Справедливость и несправедливость. Вопрос о правомерности действий человека в отношении другого всегда был актуален. В этом произведении он нашел отражение во взаимоотношениях Алекса и Александра: имел ли право писатель отомстить за свою жену? Насколько справедливо это желание, поразившее все его жизненные принципы? В этом неразрешимом споре кроется извечная проблема правосудия.
  • Война. Социальные катаклизмы, изображенные в романе, стали следствием затяжных и кровопролитных войн. Именно они приучили людей к насилию и сделали его нормой жизни.
  • Аморальность. Нравственные ценности теряют цену, когда человеческая жизнь перестает иметь значимость.
  • Бесправие и произвол. Хуже преступников в книге изображены только стражи порядка и их бессовестный режим.

В чем смысл книги?

Конечно, из прочтения следует, что произведение учит чему-то вроде: «Что бы мы ни делали, маргиналов нам не изжить». Однако стоит подумать и разобраться — в чем состоит идея романа «Заводной апельсин»? Автор хотел показать нам всем, что этот мир несправедлив и жесток? Да, бесспорно. В нем всегда найдется место преступлениям, предательству, трагедиям. Зло находится на одной земле с добром, и от этого никуда не деться. Алекс видел и чувствовал всю подлость общества, с его несправедливыми законами и низкими моральными устоями, и стал его частью, которая хотя бы пожинает плоды человеческой гнусности. Он в сложившихся обстоятельствах лишь выбрал то, что выгоднее, вот и все, за что его можно судить, и Бёрджесс далек от патетики прокурора. Писатель, хоть и был в роли жертвы преступления, отказывается от идеи насильственного подавления зла и права мести. Он даже высмеивает образ себя в романе, подводя жизни литератора Александра жалкий итог: он сошел с ума от ярости на своего обидчика. Носитель светлых идей гуманизма и свободы от ненависти превращается в такого же преступника, готового на жестокую расправу. Таким образом, насилия во благо быть не может, оно отравит и самого нравственного человека.

Даже автор «Заводного апельсина», который по вине таких же отморозков потерял жену, на удивление не видит смысла в логичной и простой языческой формуле «око за око». Так что же получается, ничего не делать, пусть себе грабят? Нет. В наших силах стараться изменить ядовитую атмосферу, вынуждающую людей быть такими. Только самостоятельно можно прийти к осознанию своих поступков и к их искуплению, поэтому нужно помочь человеку понять, что мир может быть и другим, но это зависит от каждого из нас. Пока хоть кто-то из нас хранит в сердце доброту, а в головке — умение остановить в себе животную агрессию, которой манипулируют власти, Алекс с его теорией о «вонючем» мире будет всего лишь героем антиутопии.

В любом случае, говорить о положительном исправлении целого общества и мира глупо, ведь никогда не знаешь, когда на тебя обрушатся такие маргинальные мальчики. Рецепта избавления от них не могут придумать даже фантасты. Поэтому надо начать хотя бы с себя и своего окружения.

Символика

Автор применил в своем произведении «Заводной апельсин» вымышленный сленг (надсат – от русского «надцать»), на котором общаются британские подростки, преимущественно главный герой и его компания. Жаргон, что примечательно, состоит из слов русского языка, записанных латиницей (droog «друг», malchik «мальчик»). Видимо, Бёрджесса вдохновило путешествие по Советскому союзу, которое он предпринял незадолго до написания романа. Основа для новояза была выбрана неслучайно: так писатель обыгрывает страх, который европейцы испытывали к русским. Обострение и без того натянутых отношений западной цивилизации с СССР, нашедшее выражение в Карибском кризисе, пугало многих людей. Кстати, то же предубеждение заметно в выборе фамилии для главного мучителя юных преступников – «доктор Бродский», названий локаций (магазин «Мелодия») и т.д.

Любопытно, что в книге есть роман «Заводной апельсин» и его автор. Алекс впервые видит название рукописи, когда врывается в дом к писателю. Он недоумевает, что значит такое странное заглавие, но вскоре забывает о нем. Зато сама фраза врезалась в его память и преследовала на протяжении всего повествования, как злобное прозвище, брошенное судьбой. Складывается ощущение, что его роль от начала и до конца была прописана его же жертвой еще до совершения преступления и всех последующих событий. Пока герой отбывал наказание, произведение было опубликовано, а его сочинитель заслужил славу, как оппозиционный творец.

В образе Александра Энтони Бёрджесс пытался выплеснуть переполнявшую его злость к тем мучителям, которые расправились с его женой. Он излечился от нее, дописав текст и доведя логику ненависти до победного финала. Герою так и не удалось отомстить, зато в этом порыве он теряет собственную личность. Все, что отделяло его от того преступления, рухнуло, перед нами был такой же убийца, просто мотив был иным. Автор доказал самому себе, что, как бы ни было больно, нельзя унижаться до жестокости.

До случайного убийства старухи герой никого не лишал жизни. Это событие стало переломным в его судьбе. Так же случилось и у Родиона Раскольникова, который убил Алену Ивановну точно таким же способом – ударом по голове. Эта отсылка к творчеству Достоевского очевидна. Алекс тоже оправдывает свой налет на ее дом тем, что жалкой старой деве слишком много хорошего отведено фортуной. Ни у кого из персонажей так и не получилось толком ничего взять из проклятого места, а уж тем более потратить на свои нужды. Каждый из них по-своему понял теорию Ницше о сверхчеловеке и попытался возвыситься над толпой «тварей дрожащих». По разным причинам они возомнили себя «право имеющими», и каждый пережил свое наказание. Однако проблематика и идея те же: человек может раскаяться только самостоятельно. Таким образом, «Заводной апельсин» — «Преступление и наказание», переведенное на постмодернистский язык, переигранное на лады 20 века. На примере сравнения героев своего времени в тех же обстоятельствах и сценах мы можем проследить, как изменился мир всего сто лет.

Апофеоз зла в поведении Алекса и его дружков получил в критике название «ультранасилие». Иными словами, это разрушения ради разрушений, без коммерческой или иной мотивации.

Концовка

После того, как Алекс покинул дом своей жертвы вместе с политиками из оппозиционной партии, он оказался в просторной квартире, где за стеной была специально включена классическая музыка, которая теперь тоже давила на нервы подростку. Не выдержав боли, он бросается из окна. В результате, его попытка самоубийства была использована интриганами против действующей власти, как предлог для отставки правительства. В больнице молодого человека навещает тот самый инициатор программы исправления преступников и предоставляет ему выгодную работу, новый проигрыватель и множество пластинок за подпись на документе о том, что претензий он не имеет. Теперь пациент излечился от навязанной ему доброты и готов продолжить свое дело под эгидой привилегированного положения.

В последний раз читатель после видит его уже с новой компанией, они сидят в молочном баре «Korova» и пьют «молоко с ножами». На улице зимняя промозглая ночь, и герой Бёрджесса ощущает ужасную тоску и скуку, в его сердце робко стучат перемены, смягчение, что-то неясное вкрадывается в его душу. Что именно — он не знает сам, но склоняется к выводу, что это взросление. В финале «Заводного апельсина» он встречает своего друга Пита с женой и понимает, что ему тоже нужна семья и домашний очаг.

Критика

По словам самого автора, он утверждал «превосходство даже употребленного во зло морального выбора над насаждаемой государством безальтернативностью, необходимость приятия опасностей свободы». А вот получилось у него или нет, спорят до сих пор. Известно, что современники не приняли «Заводной апельсин», и он продавался очень плохо (из первого издания продано менее 4.000 экземпляров) вплоть до тех пор, пока его не экранизировал Стенли Кубрик. «Дешевые штампы о подростковой преступности», — так окрестил книжную новинку рецензент Times.

Об этом в своей статье откровенно высказался рецензент Андрей Цунский:

Отечественная критика часто осторожно ругает Бёрджесса, переходя на его собственную личность. Но если наши критики думают, что они оригинальны — то напрасно. На Западе и на Востоке писали и пишут почти слово в слово одно и то же. Но на всех языках, во всех странах этот «voniutshi griaznyi апельсин» признан великой книгой. Иначе пришлось бы сделать смелое заявление, что проблему зла внутри человека решить можно, и даже знаешь способы. И что можно написать, если великий роман поставил вопросы, решить которые не под силу никаким литературным критикам… Даже на могиле писателя начертано ABBA ABBA — «Отче, отче» — последние слова Христа, оставшиеся без земного ответа.

Действительно, многие считают Бёрджесса «гением одной книги», так как, кроме «Заводного апельсина», успешного благодаря нашумевшей экранизации, из 57 томов его творчества ничего больше не известно. Даже его друг, литератор Пол Теру, говорил о нем: «Возможно, стать великим писателем ему мешали его непоседливость, нетерпеливость, сверхпродуктивность». Даже триумф романа об ультранасилии многие считают незаслуженным. В тексте описано множество сцен сексуального характера, они же повторились в скандальном фильме Кубрика, из-за чего художественная ценность произведения ставится под сомнение. Людей якобы привлекает там исключительно натуралистичность описания постельных сцен. На это сетовал и сам автор:

Роман привлекал к себе читателя вовсе не тем, что я хотел в нем сказать читателю. Их влекло содержание, а не форма. Люди, к сожалению, любят насилие. Журнал Time назвал меня крестным отцом панка. Я не против. Но на самом деле меня волновало другое — горевал Бёрджесс.

Но не все читатели «Заводного апельсина» сходятся во мнении на этот счет. В произведении многие из них находят нечто более весомое, чем описание физиологических подробностей образа жизни банды. Например, первого переводчика романа на русский, В. Бошняка, больше волнует удивительный парадокс, ставший основой главного образа: «В книге и фильме было выведено юное чудовище — преступник и садист Алекс, одержимый жаждой насилия и тягой…к красоте». Противоречивость персонажа создает желаемую неоднозначность восприятия: литературный труд трактуется по-разному, создается полемика.

О персонаже метко высказался российский критик В. Утилов: «В равной степени опасно поддаваться интонации его внутреннего монолога, описывающего то эпические злодеяния героя, то его эпические муки в тюрьме, во время лечения по «системе Людовика», то его переживания после выхода на волю. Форма монолога, позволяя автору отстраниться от своего персонажа, заставляет и читателя, и зрителя забыть, что даже в этом рассказе Алекс играет свою роль, умело расставляет выгодные для себя акценты в том «монтаже аттракционов», каким оказывается его «одиссея». В результате мы почти рады, когда в финале герой снова становится собой — воплощением ликующих темных инстинктов, получивших теперь как бы моральное право в силу аморальности цивилизации».

Он же дает философскую оценку музыкальным пристрастиям подростка:

Странная любовь Алекса к музыке как таковой (он необычайно осведомлен в этом отношении и даже профессионально разбирается в звучании отдельных инструментов) знаменует смерть гуманистической цивилизации — безвозвратный разрыв духа и материи, идеала и его формы.

Также он указывает на сходство предпочтений героя и нацистского репертуара, излюбленного аккомпанемента для геноцида.

В советской печати «Заводной апельсин» так и не появился, хотя критики о нем писали. Разумеется, книгу идеологически подковали, мыл, она отражает гниение Запада и разложение капитализма. Но напечатать ее было невозможно, так как форма повествования для нашего трезвого и положительного морального климата оказалась неприемлемой: сплошное насилие, нонконформизм, ругательства и т.д. Так этот статус нон грата объясняет главный редактор журнала «Иностранная литература», Александр Ливергант:

То, как писал и как выражался, и то, как ставил проблему Бёрджесс, при всей критической направленности его книги, было написано не так, как хотелось бы советскому издательству. Это была все равно, конечно же, чуждая книга

Тема 7 Антиутопия Энтони Бёрджесса «Заводной апельсин» (Практическое занятие)

Антиутопия Энтони Бёрджесса «Заводной апельсин»

Роман «Заводной апельсин» («A clockwork orange», 1962) принес мировую славу своему создателю – английскому прозаику Энтони Бёрджессу (Anthony Burgess, 1917–1993). Но русскоязычный читатель получил возможность ознакомиться с романом почти три десятилетия спустя, после его выхода в свет в 1991 г. Имя Бёрджесса, широко известное на Западе, в отечественном литературоведении не упоминалось, и первые публикации о нем и его «печально известной», по выражению самого автора, книге появились лишь после того, как роман был экранизирован в 1971 г. американским режиссером Стэнли Кубриком. И само произведение, и поставленный на его основе фильм рассматривались в них как яркая иллюстрация феномена «загнивания» капиталистического Запада.

«Заводной апельсин» – роман-антиутопия (дистопия) – жанр, классические образцы которого представлены в литературе ХХ века произведениями Е. Замятина («Мы»), Вл. Набокова («Приглашение на казнь»), А. Кёстлера («Слепящая тьма»), О. Хаксли («О, дивный новый мир»), Дж. Оруэлла («1984»). Бёрджесс создал свою оригинальную антиутопию, опираясь на опыт предшественников (прежде всего Джорджа Оруэлла) и во многом полемизируя с ними. Источник зла писатель видит не столько в государственной системе, сколько в самом человеке, его личности, сверхраскрепощённой, склонной к иррациональным по своей природе пороку и злу. Таким образом, в романе выдвигается проблема кризиса современной цивилизации, заражённой жестокостью.

Существует ли реальный выход из данного кризиса? На что уповать: на религиозные постулаты, нравственную проповедь или новейшие социопедагогические методики, которые помогают «запрограммировать» человека исключительно на добрые поступки, упраздняя тем самым его право на свободный выбор между добром и злом, выказывая недоверие самому сознанию человека, отрицая в нем нравственную способность и совесть. Одна из такого рода экспериментальных методик подробно описывается Бёрджессом в романе, и вряд ли её можно целиком отнести к области утопического, так как она имеет вполне реальную основу. Попытки выращивания «заводных апельсинов» неоднократно предпринимались в ХХ столетии в тоталитарных государствах. Не случайно автор вводит в роман заимствование из «Поминок по Финнегану» Дж. Джойса, прибегая к смысловой аттракции двух сходно звучащих слов-омонимов: orange – это апельсин, а в малайском языке – человек. Бёрджесс сатирически заостряет картину жизни общества, которым движут благие намерения, делающие в итоге личность морально ущербной.

Основные проблемы романа рассматриваются в философском и в социальном аспектах. Задача практического занятия – выявить особенности художественного воплощения заявленных проблем, а также определить, в чем состоит жанровое своеобразие произведения Бёрджесса.

Напомним, что возникновению жанра антиутопии предшествовало достаточно длительное развитие мировой утопической литературы, корни которой кроются в древних легендах о золотом веке, «островах блаженных». Сам же термин «утопия» для обозначения литературных произведений вошел в обиход благодаря сочинению выдающегося английского мыслителя Томаса Мора «Весьма полезная, а также занимательная, поистине золотая книжечка о наилучшем устройстве государства и о новом острове Утопия» (1516). «Утопией» Томас Мор назвал вымышленный, фантастический остров, где существует идеально устроенное общество. Соответственно, термин «утопия» закрепился за произведениями, в которых представлен идеальный образ будущего устройства общества.

На рубеже XIX–XX веков жанр литературной утопии трансформируется. Возникают такие его разновидности, как «дистопия» и «антиутопия». Эти термины восходят к понятию топоса: «дистопия» – от греческого дис (плохой) и топос (место), т. е. плохое место, нечто прямо противоположное утопии как совершенному, лучшему миру [Шестаков 1986: 6]. Сходное определение содержится в статье Э. Геворкяна: «дистопия – „идеально“ плохое общество» [Геворкян 1989: 11]. Такую же «негативную» утопию представляет собой и литературный жанр антиутопии, поэтому границы терминов «антиутопия» и «дистопия» достаточно условны.

Как и в романе Дж. Оруэлла, действие в произведении Бёрджесса происходит в Англии «недалекого будущего» – в 1990-е годы. Но если у Оруэлла критический пафос направлен прежде всего против государственного тоталитаризма, против Системы, то у Бёрджесса акценты расставлены иначе: он в равной мере возлагает ответственность за судьбу человека, его свободу и на саму личность, и на Систему.

Для современного читателя многие предвидения писателя давно уже стали привычной реальностью (спутниковое телевидение, освоение Луны и др.). Не поразят воображение читателя своей неправдоподобностью и описания городов, окруженных рабочими кварталами («спальные» районы?), домов-близнецов с одинаковыми квартирами-клетками, немотивированная страшная жестокость подростков и рост преступности среди молодежи. Всё это стало характерными чертами современного общества.

В своей Нобелевской речи А. Солженицын отметил: «Язык – это память нации». Эта мысль имплицируется и в романе Бёрджесса. Отсутствие внутренней культуры в современном человеке – вот первопричина жестокости. В романе господствует стихия интернационального (англо-русского) молодежного жаргона – еще одна фантазия писателя, обретшая сегодня жизнь. Повествование в романе ведется от лица главного героя – пятнадцатилетнего подростка Алекса. Как известно, для создания модели интернационального социодиалекта Бёрджесс воспользовался лексикой русских стиляг конца пятидесятых годов, записанной им во время поездки в Ленинград. Позже, вспоминая свое пребывание в России, Бёрджесс признался: «Меня осенило, что подонки-хулиганье из британского будущего должны говорить на смеси пролетарского английского и русского. Эти друзья-подростки, исповедующие культ вандализма и насилия, говорят на языке тоталитарного режима. Книга эта – о промывке мозгов, и мозги промывались и читателю, которого я заставил незаметно для него самого выучить бессмысленное, казалось бы, англо-русское арго» (цит. по: [Зиник 2004: 4]). В романе интержаргон из будущего обнажает универсальный характер процесса обезличивания человека. Жаргон подменяет его суть и в силу этого перестает быть обычной языковой проблемой. Герои Бёрджесса лишены исторической памяти. Гордость английской литературы Перси Биши Шелли для них всего лишь некий Пэ Бэ Шелли, а Библия – «еврейские выдумки». Впрочем, Бёрджесс вовсе не склонен видеть в речевой изысканности внешний показатель высокой нравственности. Соблюдающие нормы культуры речи ученые в «Заводном апельсине» проводят эксперимент, не имеющий ничего общего с духовностью и гуманностью. В силу стечения обстоятельств первой жертвой этого эксперимента окажется преступник Алекс, превращенный в «заводной апельсин».

Тема «заводного апельсина» в каждой из трех частей романа приобретает особую тональность.

Первая часть представляет собой некий калейдоскоп событий из жизни героя в течение двух дней, поданный в призме его эмоционального восприятия и оценки. Алекс в компании приятелей-подростков слоняется по ночному городу. Молочный бар «Korova», где можно принять дозу наркотиков, пустынные улицы с редкими прохожими, пивной бар, окраины города – привычный маршрут небольшой, сплоченной шайки хулиганов, регулярно устраивающей для себя «вечера отдыха». Избит старик, случайно им встретившийся, разорваны его книги и одежда; ограблен магазин, а его хозяев постигает та же участь, что и старика-книгочея; одержана «триумфальная» победа над шайкой Билли. Наконец, подростки совершают налет на загородный дом писателя. Здесь, по-садистски расправившись с супружеской четой, они обнаруживают рукопись романа «Заводной апельсин».

Алексу, всегда восторгавшемуся людьми, которые пишут книги, достаточно было прочесть небольшой отрывок, чтобы оценить написанное как неслыханную глупость: автор рукописи заявлял, что поднимает «перо-меч» против тех, кто пытается «навлечь на человека, существо естественное и склонное к доброте, всем существом своим тянущееся к устам Господа , законы и установления, свойственные лишь миру механизмов»[17].

Возвратившись домой, Алекс завершает «приятный» вечер не менее приятными впечатлениями: он слушает «чудного Моцарта», а затем «Бранденбургский концерт» Баха, и вдруг в его памяти всплывают бессмысленные слова: «заводной апельсин». Музыка старого немецкого маэстро вызывает у малолетнего преступника страстное желание вернуться в загородный коттедж, чтобы надавать пинков его хозяевам, «разорвать их на части и растоптать в пыль на полу их же собственного дома». Отнюдь не на праведные поступки вдохновляет главного героя и шиллеровская ода «К радости» из Девятой симфонии Бетховена, которая неоднократно упоминается в романе. Примечательно, что Алекс переиначивает на свой лад текст оды, наполняя его призывами не щадить «вонючий мир». «Всех убей, кто слаб и сир!» – слышится ему в ликующих звуках музыки.

В тексте романа далеко не случайно в изобилии представлены имена великих композиторов, названия и подробные описания музыкальных произведений. Садист и преступник, Алекс – знаток и тонкий ценитель Баха, Моцарта, Генделя. Увлеченность классической музыкой вполне уживается с желанием грабить, убивать, насиловать. Алекс – эстет насилия. Один из тех, кто «уже с идеалом содомским не отрицает идеала Мадонны» (Ф. М. Достоевский), кто мнит себя сверхчеловеком, послушным лишь своей воле и инстинктам.

Размышляя над проблемой зла, английский писатель приходит к трагическим, безнадежным выводам: зло неискоренимо, слишком глубоко таится оно в человеке. Поэтому, в частности, Бёрджесс критически переосмысливает и теорию воспитательного воздействия искусства на человека. Искусство не может облагородить того, чья личность подвержена моральному распаду.

История Алекса не вписывается в рамки истории заурядного злодея, в ней воплотились реальные черты общества и человека конца ХХ столетия – человека, который перестал «стыдиться своих инстинктов» (Ф. Ницше) и не только отверг моральные нормы и культурные запреты, противопоставил себя Богу, но и позволил себе откровенно глумиться над прежними ценностями. Этот процесс «гибели человека» (ибо, по Юнгу, человек неизбежно погибает как духовная сущность, лишаясь опоры на трансцендентное) нашел, в частности, отражение в многочисленных, откровенно циничных высказываниях главного героя: «Слушая , я держал glazzja плотно закрытыми, чтобы не spugnutt наслаждение, которое было куда слаще Бога, рая и всего прочего, – такие меня при этом посещали видения. Я видел, как veki и kisy, молодые и старые, валяются на земле, моля о пощаде, а я в ответ лишь смеюсь всем rotom и kurotshu сапогом их litsa»; музыка «давала мне почувствовать себя равным Богу, готовым метать громы и молнии, терзая kis и vetav, рыдающих в моей – ха-ха-ха – безраздельной власти»; «Ну, прочитал я про бичевание, про надевание тернового венца, потом еще про крест и всякий прочий kal, и тут до меня дошло, что в этом ведь что-то есть. Проигрыватель играл чудесную музыку Баха, и я, закрыв glazzja, воображал, как я принимаю участие и даже сам командую бичеванием, делаю весь toltshoking и вбиваю гвозди, одетый в тогу по последней римской моде».

Красота, сокрытая в музыке и призванная даровать «метафизическое утешение», высвобождает в душе Алекса дьявольское начало (вспомним у Достоевского: «Тут дьявол с богом борется, а поле битвы – сердца людей»). Его фантазии и образ жизни в целом позволяют говорить о том, что перед нами мир взбесившейся материи, оставленной духом, «другого Царства смерти» [Элиот 1994: 141]. Такова апокалиптическая модель современной цивилизации, представленная Бёрджессом, и суть её сконцентрирована в образе главного героя романа.

Проблема добра и зла, поставленная в первой части «Заводного апельсина» и осмысленная в философском аспекте, постепенно суживается и рассматривается в дальнейшем как социальная. Попав в тюрьму, Алекс вынужден дать свое согласие на курс экспериментальной терапии («курс Людовика»), направленный на то, чтобы выработать у пациента физическое отвращение к насилию, которое прежде доставляло ему наслаждение. Предполагаемые результаты эксперимента вселяют оптимизм в ученых, но приводят в ужас священника. Христианский проповедник, тюремный капеллан убежден (вслед за экзистенциалистами), что человека делает свободным лишь его внутренний выбор. И лучше выбрать зло, чем навязанную пассивность. Капеллан пытается втолковать заключенному «странные вещи»: «Может быть, и вовсе не так уж приятно быть хорошим, малыш 6655321. Может быть, просто ужасно быть хорошим. И, говоря это тебе, я понимаю, каким это звучит противоречием. Что нужно Господу? Нужно ли Ему добро или выбор добра? Быть может, человек, выбравший зло, в чем-то лучше человека доброго, но доброго не по своему выбору? Это глубокие и трудные вопросы, малыш 6655321. я с грустью понимаю, что и молиться за тебя бессмысленно. Ты уходишь в пространства, где молитва не имеет силы».

«Преступный», по определению капеллана, эксперимент все же состоялся. Алекс, пройдя через муки, унижения, соблазны, превратился в святого. Парадоксальность ситуации состоит в том, что преображенному Алексу уготована жалкая участь: общество отвергает его. Новоявленный блудный сын, постучавшийся в дверь своего дома, будет изгнан собственными родителями. Затем его побьют книжники и цинично используют в своих целях фарисеи. Мир, от которого был изолирован герой и куда его вновь возвратили, подл и жалок. Однако это обстоятельство не снимает ответственности с личности, поскольку в конечном итоге сам человек делает окончательный выбор в пользу Добра или Зла. Алексом такой сознательный выбор был однажды сделан, что и позволяло ему там, в «прошлой» жизни, потешаться над газетной статьей «ученого papika»: «…писал он, якобы все обдумав, да ещё и как человек Божий: ДЬЯВОЛ ПРИХОДИТ ИЗВНЕ, извне он внедряется в наших невинных юношей, а ответственность за это несет мир взрослых – войны, бомбы и всякий прочий kal. Видимо, он знает, что он говорит, этот человек Божий. Стало быть, нас, юных невинных maltshipaltshikov, и винить нельзя. Это хорошо, это правильно».

Бёрджесс не дает однозначных ответов на поставленные вопросы. В интервью журналу «Плейбой» писатель отмечал, что его задачей было «показать мир, где люди апатичны или направляют свою энергию на варварские действия» (цит. по: [Николаевская 1979: 216]). Финал романа открыт: Алекс выздоравливает, т. е. возвращается к своему прежнему состоянию, которое вероятно сможет преодолеть, если найдет в себе то, что «возвышает человека над самим собой (как частью чувственно постигаемого мира)» [Кант 1966: 413].

ПЛАН ПРАКТИЧЕСКОГО ЗАНЯТИЯ

1. Авторский замысел романа «Заводной апельсин». Нравственная и социальная проблематика романа.

2. Главный герой романа Алекс в системе персонажей.

3. Христианские мотивы в «Заводном апельсине» и их переосмысление. Образ тюремного капеллана.

4. Художественное время и пространство романа.

5. Поэтика романа:

• пародирование утопических традиций;

• аллюзивный контекст романа;

• техника «потока сознания»;

6. Бёрджесс как продолжатель традиций Дж. Джойса.

Вопросы для обсуждения. Задания

1. Охарактеризуйте систему пространственных образов (топонимику и топографию) романа «Заводной апельсин».

2. Каков содержательный смысл композиции романа?

3. Как реализуется в каждой из частей произведения Бёрджесса тема музыки? Какова этическая и эстетическая позиция автора в решении данной темы?

4. Образ «ещё одного Алекса» – писателя Ф. Александра в системе образов-персонажей романа.

5. Раскройте смысл базовой метафоры «заводной апельсин» (а clockwork orange) в романе. Как она соотносится с идейной установкой произведения Бёрджесса?

6. Исследователи творчества Э. Бёрджесса отмечают, что его роман «Заводной апельсин» вызывает ассоциации с литературными произведениями Дж. Джойса, что Бёрджесс продолжает традиции своего знаменитого предшественника. В чем обнаруживается типологическое сходство эстетических позиций двух художников?

Рекомендуемая литература

Бёрджесс Э. Заводной апельсин. (Любое издание)

Белов С. Б. Если рушится человек. Уильям Голдинг и Энтони Бёрджесс // Бойня номер «Х»: Литература Англии и США о войне и военной идеологии. М., 1991.

Дорошевич А. Энтони Бёрджесс: цена свободы // Иностранная литература. 1991. № 12. C. 229–233.

Субаева Р. Универсальные проблемы человечества // Литературное обозрение. 1994. № 1. С. 71–72.

Тимофеев В. Послесловие // Э. Бёрджесс. Заводной апельсин. СПб.: Азбука, 2000. С. 221–231.

Гальцева Р., Роднянская И. Помеха – человек: опыт века в зеркале антиутопий // Новый мир. 1988. № 12.

Мельников Н. Заводной Энтони Бёрджесс // Новый мир. 2003. № 2.

Николаевская А. Требования жанра и корректива времени (Заметки об антиутопии в английской литературе 60—70-х годов) // Иностранная литература. 1979. № 6.

Новикова Т. Необыкновенные приключения утопии и антиутопии (Г. Уэллс, О. Хаксли, А. Платонов) // Вопросы литературы. 1998. № 7–8.

ТЕМЫ ДЛЯ РЕФЕРАТОВ И ДОКЛАДОВ

1. Вопрос о жанровом определении антиутопии.

2. Роман Э. Бёрджесса «Заводной апельсин» и классическая антиутопия ХХ века.

3. Философско-религиозные аспекты романа «Заводной апельсин».

4. Функции иноязычных включений в романе Э. Бёрджесса.

5. Мифологические архетипы в «Заводном апельсине» Э. Бёрджесса.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Смысл книги Заводной апельсин

«Заводной апельсин» считается одним из нестандартных книг. Произведение вызывает любопытство даже тех, кто не любит читать книги. Многие исследователи относят произведение книгу Энтони Берджесса к фантастической антиутопии.

В статье раскрываются все тайные смыслы «Заводного апельсина», содержащиеся в названии, финале и самом содержании книги.

Смысл названия книги

Смысл названия романа «Заводной апельсин» кроется во фразе, которая в свое время была популярна у кокни, живших в Лондоне (рабочее население одного из районов). Эти люди, особенно старики, о вещах, которые имеют какую-то необычную форму или предназначение, говорят так: «Кривой, словно заводной апельсин». Если говорит по-другому, то эти вещи непонятно для чего нужны и какое у них предназначение.

Такое определение подходит и под главного героя. Энтони Берджесс в своем произведении изображает человека, который не живет, а мытарствует. Роман делится на четыре части:

  1. Изображение мира, в котором живет главный герой – Алекс.
  2. Тюрьма.
  3. Мытарство главного героя после освобождения.
  4. Подведение итогов жизни Алекса.

Другими словами, Алекс и есть «заводной апельсин».

Также исследователи говорят о том, что «orange» может иметь два значения:

  1. В переводе с английского языка – это апельсин.
  2. В переводе с малайского языка – это человек.

Подобная трактовка названия доступна небольшому кругу читателей. Видимо, этого автор не предусмотрел. Но содержание романа в полной мере раскрывает смысл названия – «Заводной апельсин».

О чем книга Заводной апельсин

Энтони Берджесс изображает в своем романе будущее. Его он видит в темных красках. Оно ужасно. В таком мире главенствующее положение занимают криминальные группы, состоящие только из молодых людей. Другими словами, автор изображает подобие России в девяностые годы прошедшего века.

Главный герой – Алекс – один из главных людей в подобной группировке. Правительство уже смерилось с формированием и существованием криминала и даже не пытается как-либо с этим бороться. Попытки противостоять криминальным группировкам уже были, но молодые люди объединялись в одно сообщество и давали отпор государственным властям. Такие группировки основывались на агрессии. Главным в них являлся самый сильный, злой и воинственный человек. Самые агрессивные занимали верховное место.

Правители все же хотят избавиться от криминала в стране и поступают хитро: создают, так называемую, «сыворотку добра». В состав сыворотки входят частички добра. Они попадают в организм бандита с помощью укола. Спустя несколько минут, пациенту показывают ролики, содержащие агрессивные кадры. Все это происходит в насильственной форме, а не на добровольной основе. В момент, когда пациент смотрит ролик, начинает действовать сыворотка. Ее действие сказывается на человеке мучительной болью. Бандит не может справиться с такой болью.

Алекс попал на опыты, проводимые правительством. Ему вкололи «сыворотку добра». В ходе процедуры главный герой теряет свою агрессию. Теперь он не может жить так, как существовал раньше, и перестает придерживаться того образа жизни, который вел. Но на пути Алекса появляется проблема: его родные попадают в беду. После «сыворотки добра» герой больше не может защитить ни себя, ни близких ему людей.

Алекс приходит к выводу, что больше в этом мире ему нет места. В этом обществе ему не выжить.

Смысл произведения Заводной апельсин

Энтони Берджесс в своем романе «Заводной апельсин» хотел показать, что на любую жестокость найдется своя, более сильная, жестокость. Любовь больше не правит этим миром. Все люди предают друг друга – опоры нет даже на близких, не то, что уже на государство, правительство.

Все это переживает главный герой произведения – Алекс. Именно эти обстоятельства помогли ему осознать жизнь и тщетность мира. Они подействовали на него с помощью «сыворотки добра», которая действует как шоковая терапия. Сам автор писал, что его «Заводной апельсин» является книгой «избитой», с «пролитой кровью».

Энтони Берджесс в своей жизни пережил множество предательств и жестокостей по отношению и к себе, и к родным. Например, его беременная жена подверглась зверским избиениям и в итоге потеряла младенца.

Автор показывает не только мир, где происходит действие романа, в темных красках, но и каждое слово носит негативные оттенки. Из-за этого произведение достаточно сложно для понимания и чтения.

Смысл финала книги Заводной апельсин

В финале «Заводного апельсина» рассказывается о том, что главный герой под действием «сыворотки добра» понимает, что он не может жить в окружающем насилии. Он решается стать обычным человеком. Алекс встречает бывшего «друга», с которым они состояли в одной криминальной группировке. Тот тоже решил стать мирным гражданином.

Многие исследователи говорят о том, что раньше «зло» главного героя было сдержано физическими движениями. После проведенного над ним опыта это «зло» поддается сдерживанию за счет социальных норм. Герой сам не понимает, как становится «заводным апельсином». Его душа становится затуманенной под воздействие окружающего насилия.

Энтони Берджесс хотел передать идею о том, что зло сидит в каждом человеке – в ком-то глубже, а в ком-то – нет.

Финал все же остается открытым, потому что читатель не может до конца понять, кто перед ним изображен на страницах книги – обычный гражданин («заводной апельсин») или представитель криминальной группировки. Изменился ли по-настоящему главный герой? Этот вопрос автор оставляет для раздумья.

«Заводной апельсин» является первым произведением Энтони Берджесса. Как ни странно, но это самое выдающееся произведение из всего творчества автора. «Заводной апельсин» действительно стоящий роман, на основе которого был снят фильм.

Напишите в комментариях своё мнение, о чем книга «Заводной апельсин». Мы с нетерпением будем ждать!

Образ Алекса в субъектной организации романа Э. Берджесса «Заводной апельсин»

Дата публикации: 22.05.2015 2015-05-22

Статья просмотрена: 1701 раз

Библиографическое описание:

Кузнецова К. С., Фалалеева С. С. Образ Алекса в субъектной организации романа Э. Берджесса «Заводной апельсин» // Молодой ученый. — 2015. — №10.5. — С. 44-46. — URL https://moluch.ru/archive/90/18115/ (дата обращения: 09.01.2020).

Жестокость, молодость, насилие — актуальные темы на все времена. Регулярно они возникают в СМИ в связи с реальными происшествиями: преступлениями несовершеннолетних. Одним из наиболее известных произведений мировой литературы на тему девиантного поведения подростков является роман «Заводной апельсин» Энтони Берджесса (“A Clockwork Orange”, 1962).

В центре повествования находится фигура Алекса. Умный, жестокий, харизматичный антигерой является лидером уличной банды. Он проповедует насилие как высокое искусство жизни, как род наслаждения, учиняя всякого рода разбои. Из-за предательства «друзей» Алекс попадает в тюрьму, где должен отбывать наказание. Срок заключения слишком большой, поэтому Алекс старательно ищет пути освобождения. Случайная новость о новейшей государственной программе по перевоспитанию преступников вселяет в него надежду, и он соглашается принять в ней участие. Алекс не догадывается, что попадая в железные тиски программы, он постепенно сам становится жертвой насилия.

Особую роль в раскрытии характера Алекса и его порочной философии играет субъектная организация романа. Персонаж выступает в функции Я-рассказчика, т. е. нарратора от первого лица (в терминологии В. Шмида, Я. Линтвельта и др. [2]), являясь одновременно и повествователем, и героем своего рассказа. Характеристика позиции Алекса «во времени, в пространстве, в социально-идеологической и языковой среде» [3, 184] позволяет прояснить специфику образа героя. В качестве отправной точки анализа нами принято понятие точки зрения, или повествовательной (фокальной) перспективы, разработанное в трудах Б. А. Успенского, В. Шмида, Н. Д. Тамарченко, Ж. Женнета [2] и др. В целом, под точкой зрения понимают «отношение повествователя к повествованию» [3, 181], которое «с одной стороны, определяет его кругозор — как в отношении “объема” (поле зрения, степень осведомленности, уровень понимания), так и в плане оценки воспринимаемого; с другой — выражает авторскую оценку этого субъекта и его кругозора» [3, 184]. По словам Б. А. Успенского, проблема точки зрения «представляется центральной проблемой композиции произведения искусства…» [4, 9].

Представляется важным рассмотрение позиции Алекса в контексте планов выражения точки зрения, по Б. А. Успенскому:

психологический («В тех случаях, когда авторская точка зрения опирается на то или иное индивидуальное сознание (восприятие)» [4, 108];

идеологический («уровень, который условно можно обозначить как идеологический или оценочный, понимая под «оценкой» общую систему идейного мировосприятия») [4, 19];

фразеологический («…когда автор описывает разных героев различным языком или вообще использует в том или ином виде элементы чужой или замещенной речи при описании») [4. 30];

пространственно-временной («В определенных случаях точка зрения повествователя может быть… фиксирована в пространстве или во времени, то есть мы можем догадываться о месте (определяемом в пространственных или временных координатах), с которого ведется повествование») [4, 80].

В плане психологии точка зрения Алекса относится к разряду субъективных; читатель помещен в роман изнутри «сознания» героя-рассказчика и все «видит» с его позиции. При этом исповедальный характер истории героя, подкрепленный крайним эгоцентризмом последнего, обусловливает совмещение в ней двух функциональных типов речи: собственно повествования (изложение Алексом событий своей жизни и своего окружения) и рассуждения (философствование Алекса), которые часто смешиваются между собой.

В идеологическом плане точка зрения Алекса выражает суть его патологического мышления. Приведем ряд примеров: «Скорей всего там такая же zhiznn, как здесь: одни режут, а другие подставляют брюхо под nozh. А сейчас, пока еще не вечер, пойдем-ка, бллин, дальше» [1, 26]; «Когда человек плохой, это просто свойство его натуры, его личности — моей, твоей, его, каждого в своем odinotshestve, — а натуру эту сотворил Бог, или Gog, или кто угодно. Неличность не может смириться с тем, что у кого-то эта самая личность плохая, в том смысле, что правительство, судьи и школы не могут позволить нам быть плохими, потому что они не могут позволить нам быть личностями. Да и не вся ли наша современная история, бллин, это история борьбы маленьких храбрых личностей против огромной машины? Я это серьезно, бллин, совершенно серьезно. Но то, что я делаю, я делаю потому, что мне нравится это делать» [1, 54]. При этом вместе со страстью к насилию в Алексе живут понятие об этикете и любовь к искусству, в частности, к музыке. Однако его представления о приличиях, как и об искусстве, весьма своеобразны. Например, замерев в баре от исполнения знакомой арии, в следующий момент он дает приятелю зуботычину за «вульгарное» поведение. Во время прослушивания Бетховена Алекс предается экстатическим мечтам о том, как будет в кровь разбивать человеческие тела. Алекс не терпит «zhratshku» с набитым ртом в ходе забоя жертвы, но не замечает грязи насилия. Можно заметить, что грубым и неприемлемым являются для героя вещи, не вписывающиеся в рамки придуманной им иерархии ценностей, увенчанной насилием и музыкой.

Фразеологическая точка зрения подкрепляет идеологическую: Алекс употребляет «nadsat» — созданный Берджессом особый сленг, чье название восходит к русскому суффиксу, характерному для ряда числительных от 11 до 19. По мысли автора, это отмечает возраст тех, кто его использует: «Кругом большинство были nadtsatyje — shustrili и баловались молочком со всяческой durrju» [1, 37]. Приведем примеры слов надсата: biblio — библиотека, bugatty — богатый, chelloveck — человек, парень, crast — красть, deng — деньги, dratsing — драка, gloopy — глупый, litso — лицо, millicent — милиционер, полицейский, morder — морда, nadsat — подросток, oddy knocky — одинокий и др. При создании надсата Берджесс опирался на русские слова, как правило, относящиеся к пласту общеупотребительной лексики. Для не знакомого с русским языком читателя данный сленг выглядит языком чужеродным, «тарабарским»; это справедливо и для персонажей романа, не относящихся к миру юных социопатов и убийц. Таким образом, в романе выделяются две персонажные группы, чья социальная принадлежность поддержана их языковой практикой. В речи Алекса надсат воплощает собой агрессию по отношению к общепринятому языку, символически — стремление уничтожить социальные нормы, которым следуют носители нормы языковой.

В плане пространственно-временной характеристики точка зрения Алекса-рассказчика отстоит от точки зрения Алекса-персонажа, хотя обе сливаются в финале. Так, выясняется, что повествователь к моменту рассказывания «подобрел», утратив ряд деструктивных потребностей (во всяком случае, теперь Алекс не избивает людей лично, а наблюдает за процессом со стороны), и даже думает о создании семьи. В нем пробуждается сентиментальность. И хотя данный поворот ставит под вопрос правдоподобие образа, одновременно он подводит к идее о том, что лишь вмешательство автора (прием deus ex machina) способно гармонизировать положение вещей.

1. Берджесс Э. Заводной апельсин [перевод с англ. В. Бошняка] / Э. Берджесс. — М.: АСТ, 2015.

2. Ильин И. П. Постмодернизм: словарь терминов / И. П. Ильин. — М.: ИНИОН РАН — INTRADA, 2001.

3. Теоретическая поэтика: хрестоматия-практикум / Автор-составитель Н. Д. Тамарченко. — М.: Издательство РГГУ, 1999.

4. Успенский Б. А. Поэтика композиции / Б. А. Успенский // Успенский Б. А. Семиотика искусства. — М.: Языки русской культуры, 1995. — С. 9–220.

Ссылка на основную публикацию
×
×